18:09 

залп из малых орудий

темная сестренка
Душою, Господи, я зол. Сжигает огонь греховный тело. Море, что я вместил в себе, утратило свой берег.
щелк на ачивку
м!махариэль, тамлен, м!кусланд, м!табрис
рейтинг детский
Их было двое — шем в богатой броне и тощий рыжий плоскоухий, и вместе они производили столько шума, пробираясь через бурелом и страстно, увлеченно переругиваясь, что обнаружить их оказалось очень легко, а следовать за ними — и того проще.

Тамлен некоторое время просто шел следом, с удовольствием отметив про себя, что идиоты блуждали кругами, а затем, соединившись с Махариэлем (в самом невинном смысле из всех возможных), предложил проучить наглых шемов.

Махариэль, у которого убийство шемленов в списке интересов стояло на первом, втором и третьем местах, ожидаемо и охотно поддержал идею.

— Вы двое зашли туда, куда не следовало бы, — сказал Тамлен особым высокомерным долийским тоном, разработанным в паре с Махариэлем, и выступил из тени деревьев, держа стрелу на тетиве.

Чужаки замерли. Тот, что был в богатой броне, взялся за рукоять клинка, но пока не спешил вынимать его из ножен — видимо, Тамлен с луком наизготовку выглядел достаточно впечатляюще. Искусанная комарами физиономия шемлена выражала скорее любопытство, чем страх, а вот плоскоухий явно приготовился прикрыться чужим телом, если начнется драка.

— Дернись — и я выстрелю, — скорее попросил, чем пригрозил Махариэль, заходя к нарушителям границ с противоположной от Тамлена стороны.

У него высокомерный долийский тон получался еще лучше.

— Твоя вина, хренов лорденыш, — пробормотал плоскоухий, почти не размыкая губ.

— Да пошел ты, — звучно отозвался шем, искусством чревовещания не владевший. — Сократить путь через лес — твоя идея.

— Не дать деру сразу — твоя идея.

— Он велел нам идти в Остагар, и мы идем в Остагар.

— Именно поэтому сейчас долийцы заживо сдерут с нас кожу и сошьют из нее плащи.

Тамлен бросил взгляд на Махариэля. Судя по задумчивому лицу друга, мысль о плащах нашла у него полное одобрение.

— Значит, вы направляетесь в Остагар? — спросил Тамлен, привлекая внимание чужаков к себе. — Зря вы решили пройти через наши владения, шемлены.

— Вообще-то, — сказал человек, и его искусанная морда стала выглядеть крайне ехидно. — Это владения короля Кайлана из династии Тейринов. Должен отметить, что вы довольно сильно изменились с нашей прошлой встречи, ваше величество.

Вероятно, выражение лица Тамлена было довольно живописно, потому что плоскоухий издал какой-то звук, похожий на хрип умирающего зверька, что в его исполнении, видимо, символизировало смех.

— Хватит разговоров, — обиделся за друга верный Махариэль. — Убьем их.

— А как же пещера? — вдруг ляпнул рыжий.

— Что за пещера? — раздражаясь, спросил Тамлен. — Нет здесь никаких пещер!

— Прежде чем войти в пределы ваших владений, господин долиец, мы случайно набрели на пещеру. В ней были эльфийские руины, и мы прихватили на память пару рун. Если господин долиец изволит не стрелять в нас... — тут плоскоухий бросил взгляд на шемлена. — Ну, или хотя бы в меня, то я с удовольствием отдам эти руны, несомненно, принадлежавшие вашему величайшему народу, и покажу путь до этой пещеры.

В его глазах было столько невинности и желания помочь, что Тамлен немедленно испытал желание пустить стрелу ему в горло.

— Глупости, — сказал Махариэль. — Даже если там и есть какая-то пещера, она наверняка кишит пауками, а то и чем похуже. Ты просто надеешься избавиться от нас. Лучше уж мы прямо сейчас сдерем с вас кожу и сошьем плащи.

Шить Махариэль не умел, так что очевидно блефовал, но плоскоухий немедленно побледнел и явно приготовился мучительно умирать.

— Там и правда есть пещера, — буркнул шем — так нехотя, как будто эта пещера лично просила его никому о ней не рассказывать.

Он достал из поясной сумки какой-то камень и протянул его Тамлену. Брать из шемленских рук нечто непонятное Тамлен побрезговал, но разглядел на камушке — или кости, сложно было определить — узор долийской руны.

— Вещь и правда эльфийская, — вынужден был признать Тамлен, виновато глядя на Махариэля.

Лицо Махариэля выразило скорбь от осознания отсрочки убийства шемленов, но он не стал возражать, когда Тамлен велел тем самым особым долийским тоном:

— Показывайте, где там эта пещера.


Придя в себя на третьи сутки в долийском лагере, Кусланд и Табрис выразили Хранительнице благодарность (в том числе и за неприкосновенность их кожи) и выказали желание как можно скорее покинуть гостеприимные эльфийские владения.

На память о походе в пещеру у них остались три шрама на двоих и стойкая неприязнь к зеркалам.

— Это клан должен благодарить вас за то, что вы уберегли от ужасной беды двоих наших охотников, — сказала Хранительница с коварной доброжелательностью. — Но им все еще нужна ваша помощь — они заражены скверной, и даже моя магия не в силах их спасти. Мерриль сказала, вы направляетесь в Остагар, к Серым Стражам. Вы окажите клану огромную услугу, если сопроводите Махариэля и Тамлена в их лагерь.

В ее тоне Кусланд прочел намек на то, что долийцы, обнаружив бессознательные шемленские тела, принесли их в свой лагерь (а могли и добить!) и ждут ответной благодарности, а Табрис — обещание перерезать глотку в случае отказа.

— Мы всей душой хотим помочь вашим охотникам, — заверил Кусланд.

— Они так же сильно хотят пройти этот путь именно с вами, — заверила Хранительница Меретари, и на сей раз под корочкой благожелательности явственно проступил сарказм.
Махариэль и Тамлен, стоявшие невдалеке, приветливо помахали.

Путешествие обещало быть удивительным.

претор тевинтерского империума
рейтинг детский
Благородные господа, освященные милостью Богов, магистры Тевинтерского Магистериума,
по вашему приказанию я начал предпринимать попытки приобщения этих варваров, именуемых аламарри, к благам цивилизации. Должен сказать, что мы, ваши преданные слуги, встречаем упорное и постоянное сопротивление со стороны местного населения.
Библиотеку они сожгли. Слава Богам, они сделали это прежде, чем туда завезли большую часть редких и ценных томов. Впрочем, аламарри же и помогли потушить то, что осталось от величественного строения — оказалось, поджог был непреднамеренным: они отмечали праздник своего божества и устроили состязания. Смысл их заключался в следующем — аламарри брали горшки с горючей смесью и забрасывали их в окна. Лучшие умудрялись докинуть до третьего этажа. Варвары объяснили, что они думали, будто «магический дом не горит».
Попытка обустроить купальни также не нашла поддержки среди аламарри. Они долго недоумевали, а затем кто-то принес тушу быка и опустил ее в один из подогреваемых бассейнов. Теперь аламарри варят в купальнях похлебку. Надо отметить, что именно за это нововведение они нам весьма благодарны.
Дороги также вызывают у аламарри непонимание. Верховую езду они не практикуют, пожитки предпочитают носить на себе, и когда я лишь начинал строительство, мой язык был недостаточно хорош для того, чтобы я мог составить фразу сложнее, чем «ровная земля, ходить хорошо, деревья нет». Впрочем, аламарри сумели извлечь из наших действий пользу — они изымают дорожные камни из почвы и используют их для строительства домов.
Отмечу, что нравственность находится на прискорбно низком уровне. Священный институт брака аламарри заменяет принцип «не дерется - значит, не против». Не лучше обстоят дела с гигиеной — аламарри живут с волками, спят с волками, а порой, кажется, и едят с волками. Должен обратить ваше внимание на то, что волки уже кажутся мне более приспособленными для приобщения к цивилизации.
Попытки внедрить судебную систему мне также не удались. В основном для решения конфликтов аламарри используют метод «кулака в морду». В случаях, когда ситуация вовлекает большое количество участников или несколько неясна, «банн», то есть вождь, может определить, кто и к кому применит этот метод.
Что касается отношения местных жителей к магии, то оно боязливо-уважительное. Меня они с тем же упорством, с которым делают все прочее, называют ведьмой. Попытки объяснить, что я претор Тевинтерского Имепериума и член Магистериума закончились ничем — в языке аламарри просто нет таких слов, и они, похоже, были приняты варварами за какое-то заклинание.
Некоторые охотники дарят мне добычу или свои трофеи. Я не знаю, является ли это своего рода приношением или брачной традицией — и боюсь выяснять. Два дня назад две варварки подрались за право проводить меня в болотистую местность, которую я собирался нанести на карту. В целом, учитывая особенности культуры аламарри, местное население относится ко мне весьма дружелюбно. Сидя у костра, они часто делятся со мной планами о том, как «переубивают всех этих поганых имперских собак».
Подводя итог, я могу заявить, что мое положение вполне удовлетворительно. Однако же я допускаю возможность того, что скоро буду убит (я допускаю такую возможность каждый день). Посему я попросил бы рассмотреть мое прошение о переводе на иную должность. Любую, на самом деле. Только поскорее. Прошу вас. Я хочу домой.
Магистр Тевинтерского Империума, претор провинции Аламарри, Марсселус из Карастеса.

пейринг м!тревельян/дориан
рейтинг R, dirty talk
На притихший Минратос опускается ночь, и Дориан, обменявшись с Тревельяном новостям — и пожаловавшись на весьма утомительный день — крутит в пальцах медальон с кристаллом.

— Если бы я был рядом — что бы ты сделал со мной? — лукаво спрашивает он.

— Обнял и больше не отпускал, — отвечает Тревельян с неловким смешком, и от его слов Дориану хорошо и немного больно.

— Скоро, аматус, — обещает он. — Поверь мне, я жду этого не меньше твоего... Venhedis, я научил тебя целоваться — научу и говорить грязные словечки. Скажи мне, чем ты занимался до того, как услышал мой чарующий голос?

— Отвечал на письмо Блекволла. Помнишь бутылки Серых Стражей, которые мы находили по всему Тедасу? Он как раз думает подписать парочку.

Дориан закатывает глаза, не в первый раз смиряясь с тем, как глух Тревельян к намекам.

— Предлагаю тебе отложить в сторону перо. И устроиться поудобнее в кресле. Ты ведь сидишь в кресле?

— Да, — осторожно отвечает Тревельян, словно почувствовав, что ему предлагают принять участие в игре, правил которой он не знает.

Дориан опускает ресницы.

— Если бы я был сейчас там, я бы опустился перед тобой на колени.

— Знаешь, тут маловато пространства для такого маневра.

Факт, что Тревельян далеко, как никогда огорчителен — хочется стукнуть его по макушке.

— А ты представь, что его достаточно! Я апеллирую к твоему воображению, знаешь ли.

— Хорошо, — соглашается Тревельян с некоторым недовольством. — Я представил, что стола не существует.

Дориан снова прикрывает глаза и расслабленно откидывается на мягкую спинку софы.

— Так вот, я бы опустился пред тобой на колени, огладил твои бедра... взялся за ремень. Ты все еще носишь ту дурацкую пряжку в виде герба Инквизиции?

— Это подарок Кассандры.

Знакомые интонации в голосе Тревельяна — вопрос с пряжкой поднимался уже не раз — заставляют улыбаться.

— В общем, долой этот ужас. Раздвинешь для меня ноги?

Дориан говорит это тем особенным тоном, от которого, он знает, у аматуса пресекается дыхание — и слышит, как Тревельян судорожно вздыхает. Отлично, нужный эффект достигнут.

— Дориан... — смущенно тянет Тревельян.

— Будем считать, что ты сказал "да". Тогда я припущу твои штаны, прижмусь губами к низу живота...

— Моего? — уточняет Тревельян.

Дориан делает глубокий вдох и медленно выдыхает.

— Нет, Жозефины. Думаю, она как раз зайдет узнать, как у нас дела.

Тревельян замолкает на пару секунд, а потом у него хватает наглости рассмеяться, и Дориан не может не присоединиться к нему.

— Ладно, — признает он. — Дурацкая была идея.

— Нет, — возражает Тревельян — не то из глупой вежливости, не то из упрямства. — Прости, я тебя сбил... Но я, кажется, понял, в чем... смысл.

— Может, сам попробуешь? — ехидно интересуется Дориан.

Тревельян молчит пару секунд, а потом говорит, слегка понизив голос, в который добавляется появившаяся вдруг волнительная хрипотца:

— Мне нравится видеть тебя на коленях.

Venhedis, это очень впечатляющее и обнадеживающее начало. Дориан слегка разводит ноги, устраиваясь поудобнее на широкой софе, обитой темно-красным бархатом. С тех пор, как он вернулся в Тевинтер, они с этой софой провели немало приятных минут наедине.

— Какое порочащее образ Вестника Андрасте признание.

— Хочу тебя поцеловать, — игнорирует шпильку Тревельян, кажется, всерьез взявшийся за дело. — И избавить от одежды, как можно быстрее. Создатель, ты такой красивый...

Дориан прикусывает нижнюю губу.

— Предлагаю тебе вообразить, что заваливаешь меня на стол, — выдыхает он. — Прямо сейчас.

— Но я же представил, что тут нет стола, — возражает Тревельян. — Проклятье, я не должен был об этом вспоминать, да?

— Именно.

— Тогда я уложу тебя на ковер. Он мягкий, тебе будет удобно.

Дориан улыбается от мысли, что Тревельян заботится даже о воображаемом любовнике; приподнявшее голову раздражение тает, как снег на солнце.

— Удобно, как в самой лучшей постели, — ласково подтверждает он, и вдруг само вырывается искреннее: — Я хочу тебя.

Тревельян резко выдыхает.

— Я обхвачу твои запястья ладонью, заведу их тебе за голову и начну ласкать твои... — аматус делает крошечную паузу и заканчивает шепотом, — соски.

Рука Дориана, начавшая было поглаживать пах через одежду, замирает, а потом соскальзывает на бедро.

— Почему шепотом? Воображаемая Жозефина что, все еще не ушла?

— Извини, — быстро говорит Тревельян. — Она ушла.

— Слава Андрасте.

— Прекрати, или я укушу тебя.

— Мне не будет по-настоящему больно, аматус, — Дориан против воли улыбается.

— Значит, ты недостаточно глубоко погрузился в фантазию.

— Наверное, это вина Жозефины.

Тревельян замолкает на мгновение, и Дориан взволнованно думает, что задел его за живое, но в следующий миг аматус заговаривает таким голосом, что тот посылает вниз по позвоночнику мурашки:

— Ты лежишь подо мной совершенно обнаженный, и я голову теряю от мысли, что это ты.

Дориан возвращает свою руку туда, где она была минутой раньше.

— Честно говоря, — продолжает Тревельян — дыхание у него слегка сбивается. — Сейчас мне очень хочется перевернуть тебя на живот и приподнять на колени.

— А мне хочется, чтобы ты трахнул меня, — быстро говорит Дориан и удивляется тому, как хрипло звучит его голос. — Как угодно, ты не представляешь, как я... как мне не хватает...

Он торопливо расстегивает пряжку ремня, добирается до члена и крепко сжимает его в ладони, не сдержав тихого стона.

— Ты что, трогаешь себя? — спрашивает Тревельян.

— Да! — рявкает Дориан, возбужденный и с ума сходящий от того, как неловко все у них выходит. — Может быть, тебе стоит сделать то же самое?

— Это тебе стоит убрать руку с члена, — говорит Тревельян. — Я хочу, чтобы твои пальцы оказались ниже. У тебя есть масло?

Дыхание Создателя.

Остаток ночи проходит очень приятно — масло у Дориана предусмотрительно припасено.


Расплата настигает Дориана недели через две — Тревельян достигает таких высот в искусстве непристойных разговоров, что Дориан собственное имя забывает, теряясь в его голосе.

Естественно, он ни в чем не раскаивается — до ближайшей встречи долгих три месяца.

пейринг м!тревельян/дориан
рейтинг pg-13
авторство elidoo
— Поверить не могу, что она тебя бросила! — голос Быка, громкий, как горн, мгновенно привлек внимание окружающих. — Срань господня, вы, ребята, были вместе сколько — шесть лет?

— Семь, — Тревельян вздохнул и поднял руку, чтобы вышибала поставил на нее печать клуба. — И она меня не бросала. Я сделал предложение, и она сказала «нет». Опять.

— Мужик, это хреново. Вы с ней что, все еще вместе?

Вслед за Быком Тревельян вошел в клуб «Приют Вестника» — ужасное название для места, которое было чем угодно, но не приютом — и выудил телефон из заднего кармана.

Нет новых сообщений.

— Учитывая, что я ничего не слышал от нее уже неделю — наверное, нет.

— Значит, она тебя все-таки бросила.

Тревельян одарил Быка тяжелым взглядом.

— Тебе обязательно сыпать соль на свежую рану? Приятель, я вообще-то страдаю.

— Ну, забудь о Нере. Ты здесь как раз для этого! Мы собираемся напиться вдрызг, а потом найдем тебе милую девочку, с которой ты поедешь домой, — ухмылка Быка была заразительной, и Тревельян обнаружил, что тоже слегка улыбается. — Или двух, если ты сумеешь справиться сразу с двумя.

— Я собираюсь осуществить только первый пункт твоего плана, — сказал Тревельян, когда они распахнули двухстворчатую дверцу и мгновенно ослепли от ярких вспышек. Он кивнул на бар: — Пиво?

Четыре бокала спустя он все еще был слишком трезвым, чтобы не обращать внимания на скользкий пол, или острый запах искусственного дыма, или — о, ничего себе, в этом клубе было две пузырьковых машины! — или непрестанное бум-бум-бум, которое почему-то называлось музыкой.

Бык куда-то исчез — несомненно, демонстрировал свою впечатляющую мускулатуру восторженным и вусмерть пьяным посетителям.

Тревельян снова проверил телефон. Нет новых сообщений.

Возможно, пришло время перейти на что-то покрепче пива.

— Вы наливаете олд фешен? —Тревельяну приходилось перекрикивать музыку, чтобы молодая девушка за барной стойкой могла его услышать. Сквозь стеклянную столешницу под его руками он мог видеть живых тропических рыбок. Да что это за место?

— Что? — блондинка нахмурилась, глядя на него. — Это еще что за понтовое извращение?

— Забудьте, — он протянул ей двадцатку. — Просто бурбон. Чистый.

Девушка за стойкой что-то пробормотала — учитывая, сколько стоил напиток, она была не очень-то дружелюбна. Тревельян взял салфетку из стопки и бездумно повертел ее в руках, удерживаясь от желания вновь проверить телефон.

И тут он почувствовал, как чья-то рука задирает его рубашку и горячие пальцы касаются кожи, скользят вдоль позвоночника...

— Сто-оп! — Тревельян подпрыгнул и схватил шуструю руку. — Это совершенно неуме...

Оставшаяся часть предложения умерла у него на губах, когда бархатный рот накрыл его собственный, нежно посасывая и покусывая, а язык, сладкий от Франджелико, скользнул между его губ.

Тревельян даже не знал, кого целует — его глаза сами прикрылись в тот момент, когда их языки встретились — только что его партнер был демонически искусен; он не смог сдержать слабый стон, зародившийся в груди, когда поцелуй стал глубже.

— Риленус, — медово промурлыкали ему на ухо, когда их губы наконец разомкнулись. — Ты говорил, что позвонишь мне. Я уже был готов высылать поисковый отряд.

Тревельян открыл глаза и медленно моргнул.

— Хммм?

Невероятно красивый мужчина посмотрел на него в ответ — у него были темные волосы, глаза отливали серебром, а губы являли собой воплощение порочности. Холеные усики и маленькая эспаньолка объясняли, почему минуту назад Тревельян почувствовал легкую щекотку.

— Ты уже забыл обо мне? — спросил потрясающий незнакомец; алкоголь сделал его речь слегка неразборчивой. — Ты ведь сказал, что тебе нравится та штука, которую я делаю языком.

Тревельян судорожно сглотнул.

— Мне жаль, но ты ошибаешься. Я не...

Одна ладонь зарылась в его волосы, другая легла сзади на шею, и его вовлекли в еще один головокружительный поцелуй — и незнакомец сделал ту штуку языком.

Дыхание Создателя, Риленус был идиотом, раз не отозвался на приглашение этого мужчины.

Кто-то хлестнул их связкой соломинок для коктейлей и раздраженно буркнул:

— Нечего устраивать прелюдию посреди бара, алкоголики! Вы пройти не даете!

Тревельян, не выпуская незнакомца из объятий, поспешил к выходу, совершенно забыв о своем бурбоне.


Они ввалились в полутемное помещение, не переставая целоваться и отчаянно дергая друг на друге одежду, пытаясь добраться до обнаженной кожи.

Обворожительный незнакомец вжал Тревельяна в стену, с пьяной несдержанностью потираясь о его бедра своими.

Прикосновение заставило Тревельяна зашипеть, и он слегка отпрянул, чтобы сделать прерывистый вдох, который обернулся стоном, когда мужчина воспользовался моментом, чтобы втянуть в рот мочку его уха.

Благая Андарсте...

Руки! Руки в неожиданных местах!

Тревельян был пьян, но все еще соображал достаточно, чтобы осознавать: все происходящее было ужасно неправильным. Пользоваться тем, что незнакомец перебрал с выпивкой — и неважно, что он был безумно привлекателен и сам этого хотел...

— Подожди секунду! — Тревельян, вероятно, сказал это громче, чем собирался, но в этот момент его крепко ухватили за задницу, и действовать требовалось немедленно, если он хотел сохранить ясный рассудок. — Я не могу. Это неправильно.

— Не беспокойся, Риленус, — легкие, как перышко, поцелуи на шее заставили Тревельяна ахнуть, но он нашел в себе силы отстраниться. — Я обещал, что никому не скажу — и я буду молчать. Делай со мной что хочешь.

— Нет, дело не... — сбитый с толку, Тревельян ошарашенно моргнул. — Что?

Умелые пальцы приласкали выпуклость в его штанах, и ему пришлось прикусить губу, чтобы сдержать стон.

— Ты этого хочешь. Я этого хочу. Один-один.

— Послушай, ты очень привлекательный, и при других обстоятельствах я бы принял твое предложение, — Тревельян обхватил ладонями манящее, прекрасное лицо, заставляя мужчину посмотреть себе в глаза. — Но все это неправильно, потому что я не Риленус.

Серые глаза отчаянно пытались сфокусироваться.

— Ты не Риленус?

— Нет.

— Ты не Риленус, — это уже прозвучало как утверждение.

Отлично, они достигли хоть какого-то взаимопонимания.

— Верно.

— Тогда кто ты, мать твою, такой? И почему ты у меня дома?

— Тревельян. Меня зовут Тревельян, — он облизал губы — нервная привычка — и слегка покраснел, ощутив на них вкус поцелуев. Он позволил рукам опуститься. — Мне жаль. Не стоило мне сюда приходить.

— Тогда зачем пришел? — бровь любопытно приподнялась, и Тревельян поборол желание проследить ее изгиб большим пальцем.

— Потому что мне понравилось целовать тебя.

Простота его ответа, похоже, обескуражила пьяного хозяина квартиры. С оттенком любопытства Тревельян наблюдал за тем, как он глубоко вздохнул и задержал дыхание; его глаза широко распахнулись.

Когда незнакомец снова заговорил, на его губах возникла улыбка, сочащаяся коварством.

— Дориан, — произнес он; великолепные белые зубы блеснули в полутьме.

— Прошу прощения?

— Это мое имя. Запомни его. Чуть позже ты будешь кричать его.

Тревельян едва не поперхнулся.

— Ты слышал хоть слово из того, что я сказал? Я не...

— Не Риленус. Я уловил, — Дориан обвил его шею руками, притягивая ближе. — Но ты уже здесь, так что мы можем продолжить.

Бархатный язык лизнул его нижнюю губу, и мозг Тревельяна предпринял попытку отключиться.

— Нет, — он со всей возможной нежностью отстранил Дориана за плечи. — Я не хочу.

— В смысле «нет»? Разве не за этим ты сюда пришел?

— Ты пьян, так что — не за этим.

Почему?

— Потому что я хочу быть чем-то большим, чем память о пьяной ошибке наутро.

Это был уже второй раз, когда Дориан посмотрел на него как на редкую зверушку, наклонив голову таким образом, что Тревельяну немедленно захотелось снова его поцеловать.

Соберись.

Он прочистил горло и поспешил перейти к действиям, чтобы не выкинуть какую-нибудь глупость.

— Давай-ка уложим тебя в постель. Я с удобством устроюсь на твоем... — он оглядел гостиную и нашел взглядом старенький диван, заваленный книгами, — э, видимо, на твоей книжной полке из черной кожи.


Утреннее солнце заглянуло в большие окна, заиграло в гранях чего-то блестящего и стало светить в глаза.

Тревельян горестно застонал и отвернулся, пряча нос в кожаных складках дивана и чувствуя запах старых книг и чернил.

Он не был жаворонком.

Как раз когда Тревельян счастливо соскальзывал обратно в сон, чувствительный тычок в спину бесцеремонно выдернул его из полудремы.

— Проснись, — тот же голос, что прошлой ночью шептал сладкие обещания ему на ухо, в жестокой реальности утра больше не звучал ласково и игриво. — Хочу посмотреть, не урод ли ты.

Он что, серьезно?

Ну, по крайней мере, Дориан его вспомнил.

— Нет, — недовольно пробормотал Тревельян в теплую кожу под щекой. — Еще полчасика.

Наглые руки потянули за рубашку, напрасно стараясь заставить его перевернуться. Он свернулся клубком, предоставив Дориану возможность ругаться на его спину; от осознания абсурдности ситуации в нем закипал смех. Тревельян перестал сдерживать его, когда Дориан начал щекотаться, царапая чувствительную кожу короткими ногтями.

— Да обернись ты, ленивый ублюдок! Я хочу знать, нужно ли мне прополоскать рот отбеливателем!

Тревельян от души потянулся и наконец обернулся, щурясь от света.

— Ты совсем другой человек при свете дня, Дориан.

Он сделал вид, что не заметил легкого румянца на щеках Дориана, но его пальцы, действуя словно по собственной воле, легонько коснулись родинки около правого глаза.

— Доброе утро, — сказал Тревельян с сонной улыбкой.


Когда Тревельян почувствовал, как телефон завибрировал в заднем кармане, он схватил его с такой торопливостью, что едва не выронил проклятую штуковину.

Одно новое сообщение.

Тревельян провел пальцем по экрану, чтобы разблокировать его, и прочел короткое послание.

Заканчиваю работать в 30. Закажем ко мне тайскую еду? хо

Он торопливо напечатал ответ.

Давай поужинаем у меня. Хочу отдать тебе кое-что.

Второй рукой он безотчетно скользнул в карман, ощупью найдя новенький ключ.

дориан и какие-то люди
рейтинг pg-13

Дориану пять, и его разбитое колено горит огнем, но он — мужчина, альтус, маг, и поэтому он не плачет.

Он так торопился к отцу, что даже не взял с собой Лорда Плавуса — но у Лорда Плавуса слишком маленькие колесики, чтобы он мог ехать быстро, а отца не было дома целых три месяца, и Дориан ужасно соскучился. Так что даже разбитое колено его не останавливает — и он влетает в малый зал; из высоких витражей льется разноцветный свет.

Отец не один — он беседует с мужчиной в темно-лиловой мантии, заколотой у шеи красивой фибулой; солнце то и дело вспыхивает в острых гранях драгоценных камней. Если бы не этот незнакомец — можно было бы подбежать и обнять, требуя рассказать, что папа видел и чего привез, но в присутствии посторонних надо вести себя воспитанно. Дориан кланяется, как учили, и говорит — тоже как учили:

— Рад видеть вас в добром здравии, отец.

Отец улыбается, взгляд у него теплый, ласковый, и Дориан отвечает счастливой улыбкой.

— У вашего сына кровь, — замечает незнакомец — у него очень мягкий голос, няня про таких говорит: "мягко стелет, жестко спать".

— Мне совсем не больно! — говорит Дориан, хотя это не вполне правда.

Незнакомец снисходительно улыбается и обращает взгляд к отцу:

— Раб-воспитатель, похоже, в ваше отсутствие совсем разленился. Послезавтра намечаются большие торги, вы могли бы выбрать нового. Я сам собираюсь купить несколько гладиаторов...

Воспитатель Дориана — Авий, он грамотный, добрый и даже умеет петь и рассказывать сказки на ночь. Дориан никогда не задумывался о том, откуда он взялся — наверное, был с ним всегда, с самого рождения. Однажды он даже нашел Лорда Плавуса, когда тот потерялся. Дориану совершенно точно не нужен новый Авий — ведь когда тебе покупают что-то новое, то старое выбрасывают, а выбрасывать старого Авия никак нельзя.

Отец, впрочем, не выглядит особенно заинтересованным предложением мужчины в лиловом.

— Дориан очень непоседлив, — говорит он. — Не удивлюсь, если окажется, что он удрал от старика Авия.

Мужчина фыркает:

— Значит, он слишком стар, чтобы продолжать работать. Неужели вам не на что потратить его?

Отец бросает на Дориана такой взгляд, словно его смущает присутствие сына. Дориан мгновенно обращается в слух.

— Я... не так увлечен магическими исследованиями, как вы, — говорит отец, возвращая взгляд к своему гостю. — Признаться, политика интересует меня гораздо больше. Дориан, сын мой, подожди в своих комнатах, хорошо? Нам с лордом Данариусом нужно закончить один важный разговор.

Дориан мнется пару мгновений, разрываясь между двумя разными опасениями, и наконец выбирает то, которое страшней.

— Мы же не будем покупать нового Авия? Он ничего плохого не сделал. Я сам ушибся.

На этот раз отец не оглядывается на своего гостя, и его взгляд улыбается — но на вопрос он не отвечает.

— Подожди меня в своих комнатах, Дориан. Я скоро приду.

Отец приходит не так уж скоро — три часа спустя — и убеждает взволнованного Дориана, что, конечно, Авий останется с ними и когда-нибудь будет воспитывать детей Дориана — в последнем он, правда, ошибается.


Дориану шестнадцать, и он влюблен.

Это ужасно, потому что предмет чувств — его друг, живущий в комнате напротив, и если он узнает, Дориану останется только умереть.

У Юлиана светлые кудри и глубокие синие глаза — и плечи тоже очень... впечатляющие. Дориан и раньше находил мужскую красоту пленительной, но никогда прежде она не соединялась с характером, улыбкой, словами, мечтами и планами, никогда прежде все это не сливалось в нечто цельное и безумно привлекательное.

Юлиан легко смеется — Дориану часто удается его рассмешить — он обаятельный, добрый и ответственный. Преподаватели в Круге очень довольны их дружбой — они считают, Юлиан хорошо влияет на шебутного Павуса. На самом деле, Юлиана не назовешь примерным учеником, но нарушать правила он предпочитает так, чтобы не попадаться. Он не замечает особой привязанности Дориана — или делает вид, что не замечает.

— Ты станешь политиком, — однажды говорит ему Дориан. — Займешь важный пост, получишь титул магистра, женишься на девушке из древнего рода и обретешь еще больше власти. Может быть, лет через двадцать мне даже придется называть тебя Архонтом и кланяться.

Юлиан смеется, и ветер треплет его волосы — они сидят на широком подоконнике огромного окна — в это крыло ученикам нельзя, и Юлиан с Дорианом много сил потратили, чтобы сюда пробраться. Они думали, чтоб обнаружат древние артефакты и запретные книги — но нашли только швабры и ведра.

Впрочем, в эти комнаты почти никто никогда не заходит, так что зала по праву приобретает статус "нашего тайного места".

— Ужасные перспективы ты рисуешь передо мной, — говорит Юлиан. — Давай-ка я предложу альтернативу — мы закончим учебу и отправимся на Серегрон. Там мы, конечно же, будем командовать армией и всех победим — может быть, в Минратоусе даже возведут в нашу честь пару статуй, чтобы были одного роста и стояли рядом. А когда удастся вернуть остров, мы останемся там.

Юлиан вечно ссорится с отцом и не любит свою мачеху — Дориан не удивлен тем, что другу хочется уехать подальше.

— Похоже, ты и без меня отлично справишься, — ехидно говорит он.

Юлиан кладет руку на плечо Дориана; синие глаза кажутся бездонными и тревожными.

— У меня никогда не было никого ближе тебя, — говорит он. — Ты мой лучший друг, и я хочу, чтобы мы всегда были вместе. Я всегда прикрою тебе спину и знаю, что ты сделаешь то же самое для меня.

В этот момент поездка на Сегерон ради войны с кунарийскими варварами кажется Дориану самой желанной вещью на свете.

— И ты мой лучший друг, — говорит он, хрипло от чувств. — Конечно, я с тобой.

Юлиан уезжает на Сегерон один, спустя пять лет, прекратив с Дорианом всякое общение, и погибает в первом же сражении.


Дориану двадцать пять, и он в очередной раз просчитывает магическую формулу, чтобы в очередной раз убедиться в ее неработоспособности.

Он откладывает испещренный заметками лист и зарывается пальцами волосы — неудача пусть и предсказуема, но все же болезненна. Если бы Феликс видел его отчаянье — наверняка взял бы за руку, долго и убедительно говорил о неотвратимости смерти и об отсутствии страха. По счастью, Феликса нет поблизости, и Дориан может позволить себе швырнуть книгой в плотный шкаф с узорными дверцами — ни шкафу, ни книге это не наносит урона, а ему становится немного легче.

Феликс умирает, Алексиус сходит с ума от отчаянья, и он чувствует себя бесполезным, и, хуже того — беспомощным. Отец продолжает слать ему письма, в которых с каждым разом ощущается все больше волнения — и Дориан был бы растроган, если бы не был так зол. Он отговаривается необходимостью делать карьеру, работой над магией времени, чем угодно — но отец знает его достаточно, чтобы понимать — дело не только в этом. Он игнорирует намеки и воспоминания о неосторожно брошенных в гневе словах — все, что могло бы натолкнуть на неправильные мысли о неправильном сыне, и потому Дориан в своих ответных письмах довольно холоден.

Слуга, осторожно заглянувший в кабинет, оповещает о явлении высоких гостей и Дориан, до хруста потянувшись, поднимается из-за стола. Немного отвлечься от трудов сейчас будет крайне полезно.

Когда он спускается в гостевую залу, то застает там лишь юношу, кажущегося смутно знакомым, которого развлекает разговорами Феликс. Его магистр обсуждает что-то невероятно секретное наедине с Алексиусом, и Дориан присоединяется к беспечной беседе.

Молодой человек называется Коннором Геррином и оказывается лордом из Ферелдена, приехавшим для обучения — и Дориан вспоминает, где он его видел. Юноша — ученик магистра Ладисласа, очень высокого и очень серьезного человека. Дориан слышал про него шуточки — и даже сочинил пару сам — о том, как далеко простирается суровость магистра, но к мальчику он, вопреки всему, похоже, привязан — Коннор носит на одежде его герб, сопровождал учителя на все торжества, где Дориан его видел, и говорит о патроне с восторгом, но без страха, о а Тевинтере — с изрядной долей любви.

Феликс с любопытством расспрашивает Коннора о юге.

— О, эти рассказы про собак, — смеется юноша. — Честно говоря, иногда я нарочно соглашаюсь с самими нелепыми слухами — или придумываю что-нибудь сам. В Ферелдене тоже существует множество небылиц о Тевинтере, хотя кое-что на проверку оказалось правдой.

Коннор покидает особняк спустя несколько часов, когда его магистр и Алексиус наконец заканчивают беседу. В одном из разговоров за вином — ставших в последнее время очень редкими — Алексиус признается, что беседовал с Ладисласом, как с одним из лучших магов крови, способным в совершенстве влиять на сознание и материю.

Коннор, лишившийся воспоминаний о юности, пошел на этот шаг совершенно добровольно, и его будущее ничем не омрачено.


Дориану двадцать семь, и он считает, что вкусил все виды порока — и его слегка потряхивает с похмелья.

Он вспоминает гостеприимный дом лорда Улио Абраксиса, а еще — гостеприимные объятия его сына. Надо сказать, сын — та еще скотина, когда трезв, но в постели он невозможно хорош. Дориан и сам бы оставил особняк через пару дней, невозвратно рассорившись — но не таким унизительным образом, за который нужно благодарить отца.

Наемники неразговорчивы и деловиты — даже не посмеиваются над ним, и это обиднее всего. Для них Дориан — всего лишь задание, пара сотен золотых, избалованный магистерский сыночек, отбившийся от рук, ничего больше. Дориан не стал бы оспаривать ни то, что он сын магистра, ни то, что он в известной мере избалован — но коренным образом не согласен с тем, что больше он ничего из себя не представляет.

В течение нескольких дней, необходимых для того, чтобы доставить его домой, Дориан оттачивает свое обаяние на наемниках, и на прощание их глава, называющий себя Морганом, пожимает Дориану руку и предлагает обращаться, если возникнет нужда. На самом деле, его зовут Мариусом, он незаконнорожденный сын магистра и выглядит так, словно сошел с обложки орлесиаснских романов непристойного содержания, где пираты нередко являются главными действующими лицами. Дориан на всякий случай запоминает, как с ним можно связаться.

Это знание оказывается нужно ему очень скоро — отец начинает запрашивать книги сомнительного содержания и устраивает встречу с магистром Ладисласом, о котором Дориан помнит, что он — один из лучших магов крови. Тогда он решается на то, чтобы прочесть одно из писем отца — и тем же вечером покидает родительский дом.

У Моргана отличный корабль и широкие взгляды; Дориан не знает точно, куда направляется, но он оставляет Тевинтер позади почти без сожалений.


Дориану тридцать, и он пожимает ладонь Инквизитора, кожей ощущая мозоли на чужих пальцах.

— Вы сделали правильный выбор, — говорит Вестник Андрасте; глаза у него внимательные, губы потрескались от ветра, но он улыбается. — Я рад, что вы... что вы присоединились к нам.

Лорд Тревельян вдруг смущается совершенно очаровательно и краснеет — белая кожа сдает его, как лазутчик.

Дориана все еще терзает множество сомнений, но он хочет верить в то, что этот мужчина прав.




+1 унылый драббл, который я обещала написать -доставляется к пиву примерно миллион лет назад.
пейринг джокер/м!шепард, ust, ангст, тупой неловкий юмор
Как сошедший с плакатов и искусственно созданный на основе рекламных листовок, решает Джокер, впервые встретив Шепарда.
Коммандер высок и немногословен, спину держит ровно, голову прямо, жестикулирует решительно, но скупо, улыбается редко, но располагающе. Кто-то крепко вбил ему в голову правила Идеального Командира – наверное, был отличником в учебке – Шепард интересуется всем, происходящим на корабле, но умело балансирует между осведомленностью и невмешательством. То, что он умеет вызывать в людях желание не подвести – это, наверное, и вовсе природный дар.
Джокер из принципа сопротивляется обаянию Шепарда – но он тоже человек из крови и плоти, пусть и бракованной немного; его хватает недели на две.

Шепард пьет сладкое вишневое пиво (гадость), мечтает побывать на Земле, не умеет плавать и не видел ни одного эпизода Звездных Войн (даже недавно вышедшего, распиаренного и возмутительно неканоничного). Джокер в должной мере возмущается последним, излишне увлекается рассказом о новых генераторах и одобряет плейлист неприметного бара в районе Закера. Он, в общем-то, ненавидит выбираться из пилотского кресла, но Шепард, сделав выбор, всегда добивается своего – даже если речь идет о выборе собутыльника.
В конце концов, после четырех бутылок, Джокер признает, что Шепард не лишен здравого смысла, а налаживание контакта с пилотом – крайне рациональный поступок – ведь однажды я уже угнал Нормандию, Андерсен не рассказывал?
Андерсен не рассказывал, и история хорошо идет под пятую бутылку.
Просыпается Джокер в своей каюте, мгновенно диагностировав у себя все синдромы похмелья и отсутствие некоторой части воспоминаний. Услужливо оставленные на тумбочке бутылка воды и таблетки буквально спасают ему жизнь. Запись на планшете гласит: «как-нибудь повторим».
Немного лучше чем «я позвоню», бормочет Джокер, но настроение у него замечательное.

Пиво в том баре (цены там, между прочим, просто космические) превращается в традицию; Шепард, разумеется, становится с барменом хорошим приятелем, и Джокер думает: ну и в чем же твоя червоточина? если поскоблить образ идеального морпеха – что под ним? ты манипулятор, лицемер, у тебя раздвоение личности?
Шепард рассказывает истории из своего прошлого, рассуждает о тактике и вооружении, просвещается по поводу масскульта, легко подстраивается под неторопливый шаг Джеффа, деликатно не замечает костылей и не поддерживает его под руку, и Джокер в священном ужасе осознает: Шепард и правда просто хороший парень, любящий свою работу, свой корабль, своих людей и вишневое пиво.
И у них все замечательно ровно до того момента, когда, придя в медотсек для штатного обследования, Джефф застает там Шепарда – без рубашки, жилистого, мускулистого, горячего, как солнце соседней системы. Тот приветливо кивает, и у Джеффа пересыхает во рту, когда он цепляется взглядом за неаккуратный шрам – совсем не похожий на его собственные, тонкие, хирургические – на два пальца ниже соска.
Чертовски неловкое обстоятельство, думает он позже, дроча на эту картину.

Эшли Уильям – решительная женщина, она отлично обращается со всеми видами оружия, способна убить отверткой, и у нее красивая грудь – Джокер, в конце концов, не слепой. После Вермайра Шепард пьет вишневое пиво с Джокером – не чокаясь – в «их» баре, но Джефф представляет, чем все закончится.
Он, конечно, как полный идиот, портит их романтичный первый поцелуй. Шепард спрашивает, не следил ли Джокер за ними, и в его голосе совсем не слышно досады.
Никак нет, коммандер, сухо отвечает Джокер.
Он, конечно, в полном порядке. Он полностью уверен, что он сможет это пережить.
К тому же, у него действительно огромная коллекция порно.

Джефф переживает и атаку Сарена на Цитадель, и два месяца безделья, пока «Нормандию» ремонтируют в доках, а Шепарда – в больнице (с Шепардом заканчивают значительно быстрее).
Джокер вполне уверен, что он – не единственный парень в Галактике, дрочащий на Шепарда, и это успокаивает – а еще ему вручают орден, «Нормандию» выпускают на волю, и жизнь прекрасна. Однажды вечером Шепард заходит на мостик, приносит Джеффу кофе в пластиковом стаканчике, и он слишком крепкий и к тому же без сахара, но Джефф пьет его под довольным взглядом Шепарда и почти не чувствует вкуса.
Когда его спасательная капсула приземляется на грунт, у Джеффа сломаны четыре пальца и рука, и это совершенно не важно, потому что «Нормандия» уничтожена, Шепард мертв, все это – его чертова вина, даже если все говорят, что это не так, и причин, чтобы жить, решительно не осталось.
Поэтому он говорит Призраку «да».
Даже знай он наперед все, что произойдет, он все равно сказал бы «да».

Два года спустя Шепард смотрит на него так, словно этих двух лет не было.
Как ты? Спрашивает Джефф, когда они остаются наедине.
Под кожей Шепарда проступает кибернетика, а в глазах то и дело проскальзывает красный огонек. Джефф думает о том, насколько человек, стоящий перед ним, похож на того парня, с которым они смотрели винтажное кино, и за которым Джефф без раздумий сиганул бы в ад.
Как ботинки из кожзама, отвечает Шепард.
И тем же вечером приносит ему кофе на мостик – слишком крепкий и без сахара.

+1 подарочный переводной драббл для Gaala, которая хотела акцента на ксенофилии. с днем рождения! :heart:
пейринг гаррус/фем!шепард, флаффота :-D
Что-то теплое и мягкое прижалось ко рту Гарруса. Ощущение не было неприятным – просто новым и непривычным.
- Я знал, что нужно было посмотреть те гребанные видео.
- Ты все делаешь правильно, прекрати волноваться. Попробуем еще раз?
Шепард снова прижалась губами к линии его рта. Гаррус закрыл глаза и постарался сделать хоть что-то, что сделало бы все происходящее менее односторонним.
Как оказалось, кусаться ему не стоило.
- Ауч! Осторожнее, большой парень, - Шепард рассмеялась. – Может быть, нам стоит попробовать что-нибудь другое.
- Извини. У турианских женщин нет таких мягких частей, и я просто не знаю, как… ты поняла.
- Гаррус, ты слишком много волнуешься. Просто расслабься. И, может быть, слегка высунь язык.
Гаррус сделал, как она велела, и Шепард потянулась к нему.
Что-то мягкое и нежное коснулось кончика его языка, и он лизнул это в ответ. Получилось гораздо лучше, чем в предыдущий раз, совсем не односторонне – и довольно приятно. Язык Шепард дразнил его влажными теплыми касаниями, и ей, похоже, тоже нравилось – по крайней мере, судя по ее довольным вздохам.
Шепард отстранилась, и на ее лице расцвела знакомая лихая ухмылка.
- Видишь? Уже гораздо лучше, да?
- Да… но что насчет аминокислот? Я принял таблетки, но…
- Гаррус, прекрати! Все в порядке, я вколола себе антигистаминную сыворотку.
- Просто я хочу, чтобы с тобой все было в порядке. Ты мне нравишься, Шепард. Ты мне действительно нравишься.
Шепард прикрыла глаза, и усмешка превратилась в мягкую, умиротворенную улыбку. Она снова прижалась губами к его рту, и на этот раз Гаррус не попытался ее укусить, а легко коснулся и огладил своим языком ее. Шепард ответила тем же, надавив своим маленьким, нежным мускулом с неожиданной силой. Волнительное удовольствие от ее действий было безумным, чудесным – и совершенно инопланетным.
Гаррус теснее прижал Шепард к себе, желая в полной мере насладиться новым опытом, который он открыл для себя всего несколько минут назад. Он был более чем готов привыкнуть к этому. Шепард резко выдохнула; ее дыхание опалило его мандибулу, добавив к необыкновенным ощущениям еще одно, и у Гарруса вдруг перехватило дыхание от осознания, что он целует – по-настоящему целует – Коммандера Шепард.
Она снова отстранилась, и утрата фантастического ощущения, которое дарил ее язык, заставила Гарруса застонать – но Шепард снова улыбалась, и никогда прежде он не видел у нее такой счастливой улыбки.
- Я тебе нравлюсь.
- Да.
- Я тебе действительно нравлюсь.

@темы: тупые фички, перевод, м!Шепард/Джокер, м!Тревельян/Дориан, Сут - графоман, Гаррус/фем!Шепард, Mass effect, Dragon Age

URL
Комментарии
2015-10-08 в 19:40 

Gaala
-Валера? -Я не Валера, я квинтесенция чистого разума пронзающего время и пространство. -Валера перестань!
слава цареубийце, Солнце, ты космос, а это одна из самых милых вещей которые когда либо дарили моему больному ксенофильскому сердечку. Я очень благодарна ^U^
теперь я знаю какой арт хочу

2015-10-08 в 19:45 

темная сестренка
Душою, Господи, я зол. Сжигает огонь греховный тело. Море, что я вместил в себе, утратило свой берег.
Gaala, этот драббл теплый и мягкий как язык шепард :lol:
ур.

URL
2015-10-08 в 21:52 

-доставляется к пиву
человек-метеор
как перестать дрочить и начать жить?..
в общем, я прост в восторге. и юмор как надо, и конец хорош, и вишневое пиво есть!)))
просто великолепно и идеально. огромное спасибище :heart::heart::heart:

2015-10-08 в 22:11 

темная сестренка
Душою, Господи, я зол. Сжигает огонь греховный тело. Море, что я вместил в себе, утратило свой берег.
как перестать дрочить и начать жить?..
НИКАК

:kiss:

URL
2015-10-09 в 02:25 

Gaala
-Валера? -Я не Валера, я квинтесенция чистого разума пронзающего время и пространство. -Валера перестань!
слава цареубийце, ур. ^U^ троекратное


2015-10-09 в 11:48 

feyra
• EVIL LAUGHTER •
слава цареубийце, свит перфекшн, а не драбблы! :heart:

2015-10-09 в 16:24 

темная сестренка
Душою, Господи, я зол. Сжигает огонь греховный тело. Море, что я вместил в себе, утратило свой берег.
Gaala,

feyra, аффф, спасибо :shy:

URL
2015-10-10 в 16:45 

yisandra
Моё сердце отдано рискованному научному допущению
о боже, да ты написала почти всё лучшее! :squeeze:

2015-10-10 в 20:30 

темная сестренка
Душою, Господи, я зол. Сжигает огонь греховный тело. Море, что я вместил в себе, утратило свой берег.
yisandra, :pink::shame:
что ты делаешь с моим эго, оно может пробить небесный купол :-D
спасибо :kiss:

URL
   

Массаракш

главная