Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
14:01 

от треш-пати с любовью

темная сестренка
Душою, Господи, я зол. Сжигает огонь греховный тело. Море, что я вместил в себе, утратило свой берег.
спасибо за бетинг Йаррис и Enco de Krev :heart:

имшаэль, м!тревельян, капитан райлен, шатнер, мариден и др; эпистолярка, ~1100 слов
«Командир!

Считаю себя обязанным доложить, что в последнее время в крепости начали происходить странные вещи. Началось все с того, что две недели назад одного из новобранцев нашли повесившимся на кухонных стропилах. Я неплохо знал его, и он произвел на меня впечатление жизнелюбивого человека, страстно желавшего доказать свою преданность нашему делу, однако ничто не указывало на то, что некто помог ему приблизить встречу с Создателем.

Три дня спустя я лично обнаружил в кладовке мертвую эльфийку. Когда начались поиски убийцы, быстро выяснилось, что один из солдат дезертировал. Я отправил за ним отряд, но разведчики не смогли найти след. Полагаю, он стал добычей варгестов или голода и жажды — судя по описи кладовой, он не взял с собой ни еды, ни воды.

Я не стал бы беспокоить вас в связи с этими случаями — несомненно, печальными, но вполне обыденными для большой крепости — если бы сегодня утром мне не доложили о смерти разведчика Инквизиции, остановившегося в Грифоньих Крыльях, чтобы отдохнуть после длительного перехода. Он в буквальном смысле съел свои приказы. Листы встали ему поперек горла, и он задохнулся.

Не уверен, что стоит связывать эти события между собой, и все же — я нахожу то, что всего за две недели в пределах вверенной мне крепости погибло трое человек, весьма тревожащим.

В остальном, однако, дела идут на удивление хорошо. Местная аристократия оказывает нам всяческую поддержку, посылая все необходимое, и нам даже удалось некоторым образом воскресить торговлю в этом пустынном регионе. Кроме того, на днях посланный вами маг обнаружил потайную комнату с ценными фолиантами. Он вызвался лично доставить их вместе с письмом.

Капитан Райлен»


«Кассандра.

Чувствую необходимость напомнить о том обещании, которое ты дала мне в Убежище. Сегодня я говорил о своем решении с Инквизитором. Он спокойно выслушал меня и сказал: «Это твой выбор». И вдруг я отчетливо услышал смех, хотя губы его больше не двигались. Пожалуйста, присмотри за мной, и если я еще раз расскажу о чем-то подобном — доложи Инквизитору.

Каллен»


«Соловей!

Добрались из Адаманта до Скайхолда без происшествий (не считая обычного). Довела цель до подножья гор, прошла нашими путями и встретила уже в Скайхолде. После того, как толпа разошлась, Инквизитор поднялся на стену. Последовала за ним по нижнему проходу. Предположила, что ждет кого-то, оказалась права. Скоро пришел второй, судя по звуку шагов — торопился. Голос не узнала — значит, кто-то из недавно прибывших. Прилагаю запись разговора. Нам стоит беспокоиться.

Неизвестный: Как ты выбрал? Почему его?

Инквизитор: Вижу, у Лелианы от тебя секретов нет.

Неизвестный: Зато есть у тебя. Я не удивлен, что ты разрешил Ордену остаться — как всегда, берешь все, что можешь. Но почему тот бедный малый? Ему, в отличие от Стража, было, к кому возвращаться.

Инквизитор: Может быть, он сам этого хотел?

Неизвестный: Он хотел не этого.

Инквизитор: Ну что ж, иногда люди делают не то, что хотят, а то, что нужно.

Неизвестный: Нужно тебе?

Инквизитор: Похоже, времена, когда ты жаловался, что не можешь меня понять, уже позади.

Неизвестный: Может, мне стоило бы отсечь тебе руку, чтобы понимать тебя лучше. С другой стороны, тогда с тобой не было бы и вполовину так интересно.

Инквизитор: Если ты закончил мной восхищаться, я хотел бы пойти принять ванну.

Шартер»


«Босс.

Ко мне сегодня подсел парень, из магов, и стал болтать о том, что может сделать меня «настоящим мужчиной». Сам понимаешь, о чем я подумал, но он вдруг начал говорить такое, чего знать не мог. Я сидел и слушал его, как остолоп. А потом он предложил мне выбор.

Стоило ему хорошенько вмазать, конечно, но мне стало настолько не по себе, что я вывалился на улицу, вдохнуть воздуха. Когда вернулся, его уже не было.

Кот из дома — мыши в пляс, а? Передай там Инквизитору, чтобы поторопился.

Крэм»


«Маг, два с половиной месяца назад прибывший в Скайхолд и представившийся отступником по имени Мишель — враг.

Сделайте все быстро. Будьте осторожны, он опаснее, чем кажется.

Соловей»


«Дорогая Лелиана,

Вчера милорд Инквизитор заходил в «Приют Вестника» сразу после заката, вместе с Мэлони. Ты, должно быть, знаешь, что она крепко дружила с Элизмой, которая пару дней назад покинула Скайхолд. Я слышала, что когда-то их связывали отношения более близкие, чем дружба. Трагичная история, не правда ли? Вероятно, она волновалась о судьбе Элизмы (я тоже, признаться, немного переживаю о бедняжке-умиренной), однако Инквизитора ее слова изрядно разгневали — не сомневаюсь, что и ты замечала: в такие моменты морщинка у него на лбу обозначается особенно четко, а глаза темнеют, как предгрозовое небо. Мне показалось, он за что-то выговаривает Мэлони. Учитывая, что, едва вернувшись из своих странствий, милорд пригласил девушку выпить, я ожидала, что он будет более... романтично настроен. Они беседовали довольно долго и под конец, кажется, примирились — по крайней мере, ушли они вместе. Неужели я стала свидетелем начинающегося романа? Я могла бы сложить чудесную песню о ее золотых волосах и его сильных руках.

Обязательно заходи как-нибудь, чтобы отвлечься от забот, и я спою для тебя одной.

Твоя Мариден»


«Бриала!

Инквизиция перекупила кого-то из наших! Лично слышал, как двое (эльф и женщина) обсуждали наши дела. Сначала эльф многословно рассуждал о всякой ерунде, мол, а вот тогда, а вот сейчас (женщина больше молчала, а когда отвечала, все время говорила «мы» и, кажется, была рассержена чем-то) и тут как скажет: «Интересно, к кому из троих склоняется Инквизитор?». А женщина ответила: «Ферелденский наемник, девочка, знающая грязный секрет Бриалы, и шевалье в императорской постели... если он найдет их всех, то выбирать не придется. Разочаровывающий финал». Потом они перешли на эльфийский.

Бриала, у них полно шпионов в Зимнем Дворце! Сделай что-нибудь, и поскорее!

Мышь»


«Соловей,

Запись разговора в инквизиторских покоях № 42 (И — инквизитор, М — чародейка Мэлони).

М: И вот, твой главный враг в клетке. Что будешь с ним делать?

И: Увидишь.

М: Не даешь мне заскучать.

И: Давать тебе заскучать чревато последствиями.

М: Не могу понять, на что ты злишься. Девчонка свой выбор сделала.

И: Ты пугаешь моих подчиненных.

М: Вовсе нет! Я предоставляю им возможность решать. И ты сам свидетель, я честно выполняю условия сделки.

И: Раз уж ты напомнил о сделке...

М: Ну давай, изобрази, что я натолкнул тебя на мысль.

И: Если записки одной чародейки не врут, ты был одним из тех, кто научил тевинтерцев магии крови.

М: Приятно, когда твои заслуги помнят.

И: Ты и еще трое... почему вы это сделали?

М: Похоже, ты заинтересовался историей после посещения храма Митал.

И: Мы договаривались, что если я спрошу, ты дашь честный ответ.

М: Потому что мы ненавидели эванурисов за то, что они с нами сделали. Потому что твой убогий человеческий умишко даже представить не может, на что они были способны. Потому что пир на костях их империи доставил нам наслаждение. А сейчас, заставляя меня рассказывать, ты снова разжигаешь во мне злость.

И: Я про...

И тут я умер. Прямо на посту, в маленькой комнатушке, оборудованной для подслушивания важных разговоров. Впрочем, убивший меня дух любезно решил передать отчет леди Тайному Канцлеру за меня. Теперь вы знаете, сестра Соловей — не все, но многое. Что будете делать?»

самсон/мэддокс; пре-канон, соулмейт!ау, UST, ~ 1300 слов
Георг был парнем добродушным, всегда давал в долг, ежели чего, и колотил без злобы — зато силен был, как бронто. Самсона он вывалял в пыли со знанием дела, но без особого азарта, а когда увидел, что тот потирает плечо — разволновался, будто наседка.

— Я в порядке, — заверил Самсон и поморщился — песок противно скрипел на зубах. — Не суетись ты так.

Плечо пульсировало болью, а когда Самсон сунул ладонь под намокший поддоспешник — оказалось под пальцами горячим, как печной бок, но рукой Самсон двигал без помех, а значит — и в лекаре нужды не было, поболит и пройдет.

— Сказано тебе — иди! — насупился Георг. — Видишь, там, с мелкими, Мэддокс? Спроси его, он отведет тебя к кому-нибудь из целителей. Давай, не пререкайся!

Самсон подобрал щит и нехотя побрел к стайке малышей, зачарованно внимавшей молодому чародею в темно-синей мантии. Георг принялся мять бока какому-то рекруту, и промелькнула мыслишка не ходить ни к какому Мэддоксу, но тот уже поднял голову и с интересом смотрел на приближающегося Самсона, а следом за ним обернулась и притихшая малышня.

— Привет, — буркнул Самсон, останавливаясь в паре шагов от мага с его выводком. — Ты, что ли, Мэддокс?

Мэддокс улыбнулся. Он был очень красив — и знал об этом, и Самсону стало вдвойне неловко стоять перед ним, всему взмыленному и в пыли.

— Сэр Самсон, — чопорно поприветствовал Мэддокс. — Не изволите ли вы поведать, что за нужда привела вас ко мне?

Гребанная Андрасте. Самсон прибыл в Киркволл лишь две недели назад — слишком мало, чтобы свести личное знакомство со всеми магами, но достаточно, чтобы узнать о самых выдающихся, однако о придури Мэддокса соседи в казарме почему-то умолчали.

Самсон, подавив желание сплюнуть — проклятый песок все еще ощущался на языке — вздохнул и сказал:

— Мне нужен лекарь.

Мэддокс в театральном жесте прижал руку к груди.

— Неужели вы пострадали в той битве, что мы наблюдали на ристалище? Тяжелы ли ваши раны? О, по вашему лицу я вижу, сколь невыносима боль!

Уголки губ у него задрожали, и Самсон с облегчением понял: придурковатости в Мэддоксе не больше, чем в прочих молодых магах, не упускавших случая подшутить над недавно прибывшими. Детишки, для которых, видимо, и было затеяно представление, не сводили с него любопытных глаз.

— Я, в общем-то, почти умираю, — заверил Самсон. — И только ваши нежные руки способны меня спасти.

Фразу про руки Самсон позаимствовал из бестолкового романа, который в казармах читали ради постельных сцен, и была она, кажется, не очень уместна, но Мэддокс решительно заявил:

— Мои руки, ноги, голова, и все, что находится между ними, — всецело в вашем распоряжении, сэр Самсон! — и поднялся с нагретых солнцем ступеней.

— А если мне не помогут ваши руки — я приду за этими! — пообещал Самсон и схватил за бока ближайшего мальчишку.

Детишки радостно завизжали, и Мэддокс с улыбкой взял Самсона за запястье.

— Идемте же, сэр Самсон, попытаемся спасти вашу драгоценную жизнь.


Самсон с детства знал, что станет храмовником или солдатом. Его не тянуло к земле, особым умом он не отличался, непреодолимой тяги к знаниям не испытывал — зато драться Самсон умел, а порой и любил. Была еще одна причина: внизу живота, слева, чернела выведенная чьим-то изящным почерком с красивыми завитушками фраза: «сэр самсон».

«Сэр Самсон», — обращались к нему маги помладше.

«Сэр Самсон», — кивал рыцарь-командор.

«Сэр Самсон!» — весело окликала Первая Чародейка.

«Сэров Самсонов» было так много, что со временем они перестали казаться чем-то чрезвычайно важным и значимым, превратились в простое обращение, прекратили вызывать легкую дрожь.

Мэддокс стал для него особенным просто так — не потому, что они были созданы друг для друга. Сперва они просто болтали время от времени, сталкиваясь в коридорах или во внутреннем дворе, потом стали намеренно искать общества друг друга. Мэддокс касался синяков Самсона прохладными пальцами, — целитель из него был не лучший, но на то, чтобы избавиться от ссадин, его умений хватало, — а Самсон таскал ему всякую мелочь из Верхнего города. Однажды он прикупил у одного торговца медальон — маленькую птичку из серебра. Магии в ней не было — так, красивая безделушка, но Мэддокс пришел в восторг, и на короткое мгновение благодарно обнял Самсона за шею. Объятье вышло чересчур приятным, и Самсон еще пару дней то и дело возвращался к нему в воспоминаниях. Мэддокс нравился ему — тоже чересчур, и это было паршиво и совершенно неуместно, потому что сам Мэддокс был романтично и трогательно влюблен в девчушку из города.

Они познакомились весной — вернее, Мэддокс увидел ее весной, улыбнулся, и девушка вспыхнула жарким румянцем и ответила улыбкой. Подойти к ней Мэддокс не мог — он сопровождал Первую Чародейку — но запомнил, за какой дверью скрылась красавица. День спустя Самсон отнес в этот дом письмо. Они с Мэддоксом так и не сказали друг другу ни слова, но лицо девушки освещалось радостью всякий раз, как она видела Самсона.

Самсон был уверен: рано или поздно они встретятся, скажут необходимые слова, и все у них как-нибудь сладится. Его дурацкая влюбленность не была нужна ни ему, ни Мэддоксу.

...Когда Самсон в очередной раз понес в город письмо, он угодил под ливень и вымок до нитки; пострадала и сумка, в которой был конверт. Когда дождь утих, Самсон вытащил его, чтобы оценить ущерб, встряхнул — и разбухшая бумага не выдержала и порвалась. Письмо на нескольких листах угодило в лужу — Самсон бросился подбирать и замер, мгновенно узнав почерк. В письме Мэддокс рассказывал об их первой встрече, и многократно повторенное имя выглядело точь в точь как у Самсона на коже.

Он собрал листы. Отнес их девушке, выслушал слова благодарности и вернулся в Казематы, совершенно не представляя, как дальше жить.


Мэддокс был из тех людей, что любят касаться других. Ему нравилось обниматься, трогать чужие волосы, он с удовольствием подставлялся под руки Самсона, когда тот разминал ему затекшую шею. Серебряную птичку Мэддокс носил, не снимая, и каждый раз, прикасаясь к тонкой цепочке, Самсон думал: а каково было бы коснуться его метки? Увидеть ее хотелось просто нестерпимо — убедиться, что Самсон ничего не выдумал, что Мэддокс действительно — его, не той девушки с пышными кудрями и веселой улыбкой... Но сказать прямо он не мог, боялся, что ошибся, а увидеть Мэддокса обнаженным случайно не представлялось возможным. Оставалось только воображать — и Самсон давал себе волю, глядя в темный потолок казарм и крепко сжимая в ладони член. Он представлял Мэддокса распаленным, с приоткрытыми губами и румянцем возбуждения на щеках, жадным до прикосновений, с разведенными ногами; приходилось сжимать зубы, чтобы не разбудить спящих на расстоянии вытянутой руки парней. Сперва было неловко смотреть Мэддоксу в глаза после того, как ночью дрочил на него, потом Самсон привык. Иногда ему казалось: к Мэддоксу он пристрастился крепче, чем к лириуму. Зелье Самсон принимал раз в неделю, с Мэддоксом виделся и говорил ежедневно — и все равно это казалось недостаточным.

Меж тем, рыцарь-командор что-то не поделил с Наместником: сперва об этом только трепались, а потом, как-то неожиданно для всех, Казематы взяли штурмом. Орден почти не сопротивлялся; Самсон и сам чувствовал изрядную растерянность — их учили драться с демонами и одержимыми, развеивать магию и искать беглых магов, но большинство из них не были готовы сражаться с людьми Наместника.

Большинство — но не Мередит Станнард. Когда Казематов достигло известие о том, что рыцаря-командора вздернули, она будто одурела от ярости. То ли ее настолько взбесило, что Наместник посягнул на власть Ордена, то ли она по-настоящему любила старого Гильяна, но Тренхолд от ее гнева не ушел.

Мередит заняла пост рыцаря-командора — и сразу стало понятно, что прежнему порядку пришел конец. Самсон прекратил даже передавать письма — слишком пристально Мередит следила за каждым, кто находился в ее власти, будь то маг или храмовник. Мэддокс сам уговаривал Самсона быть осторожней, и тем неожиданней оказалась его просьба, которую он шепотом произнес однажды вечером:

— Устрой нам встречу.

— Дерьмовая шутка, — пробормотал Самсон.

— Я не шучу, — тихо сказал Мэддокс. — Я знаю, это рискованно. Но я должен кое в чем убедиться.

Он взглянул на Самсона сухими, отчаянными глазами, взял за руку, стиснул ладонь ледяными пальцами. Самсон подумал: не с таким взглядом просят о любовном свидании.

— Пожалуйста, Самсон, — полушепотом добавил Мэддокс. — Я знаю, я прошу о многом. Но мне нужно узнать, что она не... Пожалуйста, Самсон. Я не хочу больше думать об этом. Хочу знать наверняка.

Предчувствие чего-то дурного змеей свернулось внутри.

Самсон заглянул в лицо Мэддокса, полное одновременно отчаянья и надежды, и пообещал:

— Хорошо. Я попробую.

м!тревельян, дориан, имшаэль; модерн!ау, ~2000 слов
Старший Инспектор Тревельян оказался человеком молодым, с цепким колючим взглядом и крепким рукопожатием.

«Я ему не нравлюсь», — понял Дориан, вежливо улыбаясь.

Что ж, люди его профессии многим не нравились.

— Впервые в Орлее? — с безупречной любезностью спросил Тревельян. — В этом году осень наступила рано. Надеюсь, вас предупредили, что стоит захватить теплые вещи.

— Если все пройдет хорошо, надолго я не задержусь, — заверил Дориан. — А значит, и теплые вещи мне не понадобятся. Вы все сделали согласно инструкциям?

Тревельян энергично кивнул.

— Конечно. Вам что-нибудь нужно?

Дориан поразмыслил немного.

— Латте. Без сахара.

У Тревельяна вдруг обнаружилась способность довольно приятно улыбаться.

— После того, как закончите со своей работой — я готов лично принести его. Если сейчас больше вам ничего не требуется — пройдемте?

Дориан стянул перчатки, бросил их на стол, поверх каких-то бумаг. Размотал шарф, пристроил его на спинке стула.

— Да, — решил он. — Мы можем приступать.

Тревельян с готовностью открыл перед ним дверь, повел узкими коридорами. У входа в морг собралась небольшая толпа, но пары суровых указаний, сопроводившихся хлестким «блядь» из уст Тревельяна, хватило, чтобы любопытные немедленно разошлись по своим делам.

Патологоанатом, бледный юноша с глубоко запавшими глазами, ждал их внутри.

— Мне уйти или остаться? — бесцветно спросил он.

Он походил на человека, давно и плотно сидящего на чем-то тяжелом, что было, конечно же, невозможно.

Тревельян бросил на Дориана вопросительный взгляд.

— Вы можете присутствовать, — предложил Дориан. — Если хотите. Полагаю, желудок у вас крепкий?

Юноша задумался на пару мгновений, потом покачал головой.

— Я не хочу, — тихо сказал он и побрел к дверям, ссутулившись и сунув руки в карманы. — Извините.

— Коул очень чувствительный, — пояснил Тревельян, когда дверь за патологоанатомом закрылась. — Мертвым-то уже все равно... обычно.

Дориан издал смешок, закатал рукава, постучал пальцами по ячейке с цифрой «ноль».

— Этот, верно?

— Да. Я помогу...

— Не нужно, — заверил Дориан. — Можете просто стоять в стороне, ужасаться — или наслаждаться, зависит от ваших предпочтений — и записывать.

Тревельян кивнул, взялся за установку камеры на штатив.

Дориан выдвинул полку, стянул пленку с тела. Парень выглядел неплохо — для покойника. Лет двадцать пять, белокурые волосы, высокие скулы...

— Готово, — сообщил Тревельян. — Включаю запись. Акт посмертной дачи показаний от семнадцатого парвулиса 14:39. Эксперт — Дориан Павус. Наблюдатель и оператор — старший инспектор Максвелл Тревельян. Приступайте, Дориан.

Дориан глубоко вдохнул, медленно выдохнул через нос. Магия затрепетала на кончиках пальцев, заколола невидимыми искорками. Он позволил ей течь свободно, потом сосредоточился на мысли о теле перед ним, вообразил, как магия вливается в него, заменяя кровь, заставляя расправиться слипшиеся легкие, зашевелиться начавший распухать язык.

Труп заерзал, как придавленная булавкой гусеница — и сел. Тяжело, с присвистом, задышал.

— Вы помните свое имя? — спросил Тревельян.

Голос у него был на удивление спокоен.

Дориан дернул за ниточки, ощутил привычную виноватую сладость от осознания, что мертвая плоть подчиняется — мертвец с трудом выдавил из себя вместе с темной жидкостью имя:

— Мишель.

— Кем был последний, кого вы видели?

— Не знаю... — шевеля синими губами, прохрипел мертвец. — Не видел раньше... Он хотел... Жжется...

— Спрашивайте дальше! — велел Дориан. — Распространяться подробнее он не сможет!

— Что он хотел от вас, Мишель? — спросил Тревельян.

Труп задергался — Дориан ощущал себя, как рыбак, у которого на крючке оказалась добыча, только в этом чувстве не было никакого волнительного предвкушения.

— Что было нужно этому человеку? — настойчиво повторил Тревельян.

Мертвец исторг из себя еще немного черной жидкости — Дориану показалось, он ощущает ее вкус у себя на губах — и хрипло выкрикнул:

— Выбор... Выбор, выбор, выбор!

Дориан встряхнул пальцами, разрывая связь, и тело тяжело повалилось обратно на полку.

— Слишком долго, — пробормотал он. — Слишком... слишком много времени прошло. Большего мы не получим. Простите.

Тревельян выключил камеру, подошел, заглянул Дориану в лицо.

«Может, не так уж и не нравлюсь», — вяло подумал Дориан.

— Я в порядке, — вслух сказал он.

— Если вас не стошнит, я бы хотел пригласить вас на ужин, — неожиданно сказал Тревельян. — И обсудить дальнейшие перспективы.

***

Тревельян предоставил Дориану материалы дела, а на словах объяснил коротко и по существу: они ловят маньяка, осторожного и хитрого, у них восемь трупов — и никаких улик.

— Совсем никаких? — удивился Дориан, разглядывая фотографии.

Зрелище было не из приятных. Дориан, конечно, привык к трупам, но вид лица с выдавленными глазными яблоками не вселял в его душу оптимизма.

Тревельян сердито дернул плечом.

— Я не сомневаюсь в том, что нам не придется долго ждать нового убийства, — сказал он, оставив вопрос без ответа. — Тогда-то вы нам и понадобитесь.

Дориан нахмурился.

— То есть, вы позволите ему убить человека, чтобы иметь возможность взять свеженькие посмертные показания?

— А я могу ему помешать?

Дориан потер лоб.

— Нет, я полагаю, не можете.

— Значит, вы согласны задержаться в Скайхолде, пока ваши услуги снова нам не понадобится?

Дориан отложил фотографии.

— Да, — заверил он. — Раз уж вместо латте вы угостили меня отличным красным вином и... как это называлось?

— Нисуаз, — подсказал Тревельян. — А сейчас вы едите клафути. Спасибо, Дориан. Вы очень поможете расследованию.

— Я рад помочь, — заверил Дориан; вино и живая музыка настроили его весьма благодушно.

***

Бюро Расследований выделило ему квартиру стена в стену с той, что принадлежала Тревельяну. Тот велел обращаться к нему с любыми просьбами, и Дориан беззастенчиво этим пользовался, если возникала нужда. Он изучал местную библиотеку, прогуливался по улочкам, несколько раз перечитал материалы дела — в его распоряжение было предоставлено, разумеется, не все, кое-что хранилось в сейфе в офисе старшего инспектора — но то, что изучил Дориан, вызывало множество вопросов. Маньяк не отдавал предпочтения одному виду убийства, а описание некоторых тел наталкивало на мысль, что жертвы сами наложили на себя руки: большинство из них умерло от потери крови.

Зато — наконец, нашлось время и на докторскую, а по вечерам, если он возвращался раньше полуночи, Максвелл сопровождал Дориана в какой-нибудь ресторан. Он был любопытен, ему нравилось слушать — а Дориан любил поговорить. Максвелл проявлял необычную заинтересованность в вопросах магии, и беседы выходили долгими.

Маньяк, меж тем, не торопился совершать новое убийство; Максвелл, очевидно рассчитывавший на это, с каждым днем становился все более хмур и мрачен.

— Мне нужно уехать, — сообщил он однажды вечером. — Дней на пять. Возможно, в квартиру будет заходить мой младший брат, так что не удивляйся.

Дориан вызвался проводить его в аэропорт, вернулся в квартиру поздно, с утра поленился куда-либо ехать, и потому, когда, днем уже, вышел покурить, стал свидетелем явления белокурого создания, неуловимо похожего на Максвелла.

— Ой, — удивилось создание. — Вы к моему брату? Он уехал.

Дориан кратко рассказал о себе, и юноша — Айлин — с улыбкой поведал, что учится в полицейской академии, безмерно уважает старшего брата и всегда хотел побывать в Тевинтере. Потом он сунул пальцы в цветочный горшок, выудил оттуда ключ и, попрощавшись, скрылся в квартире.

«Хороший мальчик», — приязненно подумал Дориан.

Мальчик пришел и на следующий день, и днем после. С собой он неизменно приносил пакеты с лого «еда с доставкой на дом» — и уходил спустя час-полтора. Дориан настолько заскучал без Максвелла, что начал видеть в этом какую-то странность: отчего бы мальчишке не использовать квартиру старшего брата на полную, не устроить вечеринку, не привести подружку или друга? И неужели там, где он живет, невозможно нормально поесть?

***

На Четвертый День После Отъезда Максвелла Дориан, устав прокрастинировать над текстом докторской, отправился купить сигарет и обнаружил у подъезда недовольного курьера.

— Вы на четвертый этаж? — поинтересовался Дориан, и курьер взглянул на него с пронзительной тоской. — К Айлину?

— Дурацкие подъезды, запертые на ключ, — пожаловался курьер. — Звоню ему на мобильный, а он не отвечает. Впустите? Может, потерял телефон.

Дориан секунду помедлил в нерешительности, а потом, вместо того, чтобы посторониться, решил позволить себе немного любопытства и предложил:

— Давайте я заплачу. Мы соседи, вернется — заберет заказ у меня.

— Как-то это... — засомневался курьер.

— Жалоб не будет, — заверил Дориан и улыбнулся.

— Ну ладно, — выдохнул курьер. — Вы уж не обманите, ладно?

— Обещаю, что не притронусь к... — Дориан указал на пакет. — К этому. Чем бы это ни было.

Курьер спрятал наличку в карман, глянул на Дориана — в равной мере благодарно и подозрительно — и пошел к машине.

Дориан, забыв о сигаретах, поспешил обратно.

Ключ был в цветочном горшке.

«Я ничего плохого не делаю», — сказал себе Дориан и повернул его в замке.

Сперва показалось, что в квартире тихо. Потом он различил какие-то звуки — похоже, в дальней комнате был включен телевизор.

Дориан, стараясь не шуметь, не дышать даже, пошел на звук.

Дверь в дальнюю комнату оказалась заперта.

«Вот теперь мне стоит уйти», — решил Дориан, вернулся в прихожую, оставил там пакеты и принялся искать ключ.

Тот нашелся в лакированном ботинке, в шкафу — и Дориан вернулся к загадочной двери.

Ключ подошел, и Дориан нажал на ручку всей ладонью.

Это была спальня: горел торшер, по телевизору шел какой-то фильм, а на широкой кровати, прикрыв глаза, лежал человек. Дориан прерывисто выдохнул, и тот встрепенулся, повернул голову и приветливо улыбнулся.

— Я бы махнул рукой, — сказал он. — Да сам видишь, испытываю с этим некоторые затруднения.

Он походил на куколку бабочки, будучи спеленан в настоящую смирительную рубаху. Когда он слегка шевельнулся, что-то звякнуло — и Дориан с ужасом обнаружил, что щиколотки мужчины скованы, будто у заключенного, а цепь надежно пристегнута к спинке кровати.

— Я... — хрипло пробормотал Дориан. — Создатель.

— Правда, что ли? — весело спросил мужчина. — А меня зови Имшаэлем.

Смотрел он на Дориана с насмешливым любопытством и совсем не походил на жертву домашнего насилия.

— Я все-таки вызову врачей, — быстро сказал Дориан. — И полицию.

Имшаэль засмеялся — будто над скабрезной шуточкой.

— О, ему это не понравится, — заверил он, и Дориана охватил гнев.

— Плевать мне, что ему не понравится! Этот... хренов ублюдок... Гребанный извращенец, поверить не могу, что я... — он захлебнулся возмущением, шагнул к ухмыляющемуся Имшаэлю — и тут в дверь одновременно зазвонили и забарабанили.

— Я сейчас вернусь, — пообещал Дориан, вышел в прихожую, открыл, ни о чем не спрашивая.

У Айлена на скуле темнел ушиб, а рука была утянута в белоснежный бинт.

— Дориан! — испуганно выдохнул мальчишка и воровато стрельнул глазами ему за спину. — Я... вы, наверное...

— ...собираюсь вызвать полицию, — процедил Дориан. — Он и тебя заставлял в этом участвовать?

— Нет-нет-нет! — торопливо сказал Айлин. — Все не так, как вы думаете!

Он протиснулся мимо Дориана, закрыл дверь. В тот короткий миг, когда Айлин прижался к нему, Дориану показалось, что при нем пистолет, но этого уж точно не могло быть.

— Я все объясню, — заверил Айлин. — Боюсь представить, что вы подумали...

— Айлин! — повелительно позвал Имшаэль. — Иди же сюда, дай мне возможность увидеть твое милое личико.

Айлин слегка побледнел и натянуто улыбнулся Дориану.

— Сейчас, подождите, пожалуйста, — попросил он. — Пожалуйста.

Дориан отчего-то послушался. Айлин скрылся в спальне; было отлично слышно, как Имшаэль разговаривает с ним.

— Что это с твоей рукой, Айлин? Ох, ты скверно выглядишь — и все же так торопился ко мне... Я тронут, ужасно тронут. Уверен, твой брат будет впечатлен не меньше моего...

— Я сейчас все объясню ему, — тихо сказал Айлин — в его тоне Дориану почудились умоляющие нотки. — И он уйдет. Я скоро вернусь. Хорошо?

— Интересно, что ты ему объяснишь... есть варианты. Впрочем, я никак не могу тебе помешать, правда?

Секунду было тихо, потом Имшаэль спокойно добавил:

— Иди.

Айлин вернулся, ледяными пальцами взял Дориана за руку и вывел его на лестничную площадку.

— Это... это наш брат, — бесцветно сказал он. — Он очень болен... вы, наверное, и сами поняли. Обычно Максвелл присматривает за ним, но сейчас... Мне очень жаль, что вы это увидели.

— Больным место в больницах, — возразил Дориан, уже ни в чем не уверенный.

Айлин грустно улыбнулся.

— Убийцам место в тюрьме, демонам — в Тени, больным — верно, в больницах... теоретически. На деле выходит не всегда так. Вы... станете звонить в полицию?

— Нет, — решил Дориан. — Не стану. Но как только Максвелл вернется, мы с ним серьезно поговорим.

Айлин облегченно выдохнул, плечи у него опустились.

— Это... это очень хорошее решение, — полушепотом заверил он.

***

Максвелл вернулся следующим вечером.

Дориан дал ему час — и явился на порог.

Прежде он никогда не заходил к Максвеллу — всегда было наоборот. Раньше это не казалось странным.

— Дориан, — поприветствовал Максвелл.

— Я зайду, — процедил Дориан, снова начиная злиться. — И хочу получить от тебя четкие, внятные ответы.

Максвелл посторонился, устало потер лицо ладонью.

— Дориан, я понимаю, что...

— Vishante kaffas, — процедил Дориан.

— И тебе день добрый, — поприветствовал Имшаэль.

Дориан в каком-то отупении пару секунд понаблюдал за тем, как тот устраивает на столе салатницу. Найдя, видимо, идеальное положение, Имшаэль скользнул по Дориану равнодушным взглядом, улыбнулся Максвеллу.

— Я же говорил тебе, что у нас будут гости. Белое или красное, Дориан?

— Я... — пробормотал Дориан.

— Представился Создателем, я помню, — Имшаэль принялся доставать бокалы. — Но "Дориан" звучит менее претенциозно.

— Ты не представляешь, с чем имеешь дело, — тихо сказал Максвелл. — Бывают ситуации, когда приходится выбирать из двух зол. У нас нет улик, и я не уверен, что они вообще... Я кое-что понял после смерти Мишеля де Шевина. Мы с Имшаэлем... договорились.

— Но он мне не доверяет! — весело возмутился Имшаэль. — А ведь я всегда держу слово.

«Договорились», — мысленно повторил Дориан. — «Создатель, во что я...»

— Я думаю, ему не стоит... — начал Максвелл, но Имшаэль перебил его, настойчиво повторил:

— Белое или красное?

— Красное, — пробормотал Дориан пересохшим ртом.

— Чудесный выбор, — с улыбкой заверил Имшаэль.

омп, демоны, архитектор; фьючер!ау, крэк, ~1500 слов
Утро понедельника не задалось: едва Джек пересек порог кухни, как босая ступня поехала по заледеневшему полу, и он, коротко вскрикнув, растянулся во весь рост, пребольно ударившись копчиком и весьма ощутимо — затылком.

— Хельм, твою мать! — простонал Джек, ощупывая макушку. — Что на этот раз?

— «Роза Ферелдена», — виновато прошелестел Хельм, обладавший неприятной способностью замораживать все вокруг в минуты крайнего душевного волнения. — Прости, парень.

— Я отключу кабельное, — обиженно пообещал Джек. — Смотри, мать твою, мультики.

— Какой ты жестокий, Джек, — укорил Хельм. — Ты же знаешь, у демонов нет матерей.

Он помолчал немного, наблюдая, как Джек с кряхтением поднимается на ноги, и грустно добавил:

— А мультики страшные. Особенно тот, про льва.

Осторожно, держась за край стола, Джек добрался до холодильника, достал пакет со льдом и приложил его к пояснице. Ощущение, что его ткнули штырем, стало не таким настойчивым, и Джек вполне благодушно поинтересовался:

— Сегодня я везу тебя на работу?

Долгое время Хельм пытался устроиться в хоспис или тюрьму, но попасть туда было невероятно трудно. В конце концов он нашел свое призвание в Денеримском Государственном Университете и был вполне удовлетворен своим существованием в должности методиста.

— Сегодня — ты, — кивнул капюшоном Хельм.

Порой он порывался добраться до университета на метро, проводя аналогии с бесплатной столовой, но Джек такие попытки безжалостно пресекал из острого чувства жалости. Жалко было, во-первых, Хельма, которому в утренней толкучке пришлось бы несладко, а, во-вторых, себя: однажды Джек уже ездил в травмпункт для духов и демонов (после того, как один из головных отростков Параксора угодил в кастрюлю с кипящей водой) и повторять опыт не стремился.

Время от времени Хельма подвозила Итиль — соседка сверху, получавшая третье высшее образование и упорно настаивающая на том, чтобы ее называли «Душечкой». О своем существовании Душечка напоминала часто, хоть и опосредованно: в квартиру Джека то и дело ломились мужчины с блуждающими взглядами и одухотворенными лицами, многословно извинялись, поняв, что ошиблись этажом, и устремлялись наверх подобно лососю, рвущемуся к морю.

***

Улицы оказались на редкость пустынны (скорее всего, ночью произошло что-то из ряда вон выходящее, но Джек предусмотрительно не включал радио и остался в счастливом неведении), и потому дорога заняла времени вдвое меньше, чем ожидалось. Однако когда Джек прибыл в лабораторию, Архитектор, его непосредственный начальник, уже был на месте (Джек, впрочем, подозревал, что рабочее место Архитектор не покидает вообще никогда, и все собирался как-нибудь осторожно намекнуть ему о наличии такой опции, да никак не мог выбрать подходящий момент).

— Вы опоздали, — скорбно сказал Архитектор и переплел длинные пальцы — зрелище было воистину завораживающим.

— Вообще-то, я приехал на полчаса раньше, — обиделся Джек.

— Правда? — обрадовался Архитектор. — Так это же чудесно!

Но ничего чудесного в этом не было, потому что, едва Джек включил рабочий телефон, на него обрушилась лавина звонков от Стражей, которые, на правах финансирующей организации, хотели от него примерно всего. Архитектор, как незаменимый эксперт, счастливо пользовался привилегией иметь дело только непосредственно с Первым Стражем и, судя по обращению «мой страж», которое он использовал во всех официальных документах, даже не утруждал себя тем, чтобы запоминать имена быстро сменяющих друг друга смертных.

Где-то к полудню демоны гнева из всего комплекса начали то и дело заглядывать к Джеку без особого повода, оставляя за собой темные следы на несгораемом половом покрытии. Джек ругался, просил оставить его в покое, и демоны счастливо вздыхали.

Возможно, кто-то из Богов все же симпатизировал Джеку — словно в компенсацию за ужасное утро, после обеда к нему заглянула прелестная Лили и принесла стаканчик кофе. Джек смягчился, сделал комплимент ее платью, привычно ни на что не рассчитывая — и Лили, взмахнув длиннющими ресницами, предложила:

— Может, сходим вечером в кино? Тебе явно стоит немного отдохнуть.

Возможно, кто-то из Богов был в Джека даже немножко влюблен.

***

Вернулся домой Джек в приподнятом настроении. Хельм передернул плечами, а Параксор, готовивший ужин (у него здорово выходило управляться с кухонной утварью сразу всеми конечностями) обнадеженно спросил:

— Посмотрим фильм ужасов, Джек?

Параксор мечтал работать с детьми, но по понятным причинам бессердечные работодатели раз за разом отвергали его кандидатуру. Джек ему весьма сочувствовал — до тех пор, пока, проснувшись посреди ночи от липкого кошмара, не обнаружил Параксора сидящим у себя в ногах и обвившим одним из головных отростков его щиколотку. От души прооравшись и по счастливой случайности избежав заикания, Джек настойчиво попросил больше так не делать, а в качестве компромисса они уговорились на совместные просмотры ужастиков. Хельм обычно присоединялся к ним, и это было так по-домашнему, почти по-семейному, что пугало куда сильнее скримеров и распотрошенных тел на экране. Параксор издавал тихие довольные звуки, оплетая руку Джека своими отростками — и получал по ним, если отростки начинали тянуться к шее.

— Не сегодня, — провозгласил Джек и обнаружил в себе достаточно совестливости, чтобы испытать легкое чувство вины.

— В таком случае, займись ванной, — тихо велел Хельм. — У нас засорился стояк.

— Я не при чем, — быстро сказал Джек. — Любые проблемы со стояками — не моя вина. Обратитесь в квартиру этажом выше.

— Не хочу тебя расстраивать, парень, — вкрадчиво прошелестел Хельм. — Но из нас троих только у тебя есть волосы.

— Я не могу! — решительно заявил Джек. — У меня на вечер планы! Святые сиськи Андрасте, вы старше меня в несколько раз, почему я обязан с вами нянчиться?

В конце концов, главная ошибка его жизни состояла в том, что пару месяцев назад он не глядя поставил подпись под документом, обязующим его принять участие в социальной программе по помощи демонам! Джек считал, его всецело извиняло то, что девушка, подсунувшая ему бумаги, была невыносимо хороша — это очень притупляло бдительность.

Хельм и Параксор смотрели на него с обиженным недоумением — глаз не было ни у того, ни у другого, но Джек давно выучился чувствовать подобные вещи.

— Я ухожу, — провозгласил он — может быть, чересчур высокопарно, учитывая, что он собирался вернуться через несколько часов, но сердце требовало патетики. — Я нормальный человек и хочу хоть немного пожить нормальной жизнью!

В удовольствии показательно хлопнуть дверью все же пришлось себе отказать — Осгил, живший в квартире напротив, жутко не любил шум и отличался крайней мстительностью.

***

Лили благосклонно приняла букет лилий, взяла Джека под руку, и он, больше глядя на нее, чем на кассиршу, приобрел пару билетов на фильм с невинным названием «Мечта». Когда выяснилось, что сюжет повествует о мечте маньяка, было уже слишком поздно покидать кинозал с воплями ужаса. Джека хватило минут на тридцать (и если он пару раз и прикрывал глаза, то в темноте этого, слава Создателю, никто не видел), прежде чем он ткнул рукой в пространство справа от себя с испуганно-повелительным: «на!»

Замах вышел на совесть; угодил Джек аккурат по носу своей прекрасной дамы.

После где-то двух десятков принесенных в различной форме извинений и отправившейся в мусорку пачки носовых платков Лили попросила отвезти ее домой. Джек, осчастливленный возможностью хоть как-то искупить то, что сломал ей нос, галантно открыл перед Лили дверь, и она, тихонько шмыгая распухшим носом, даже улыбнулась.

Когда они встали на перекрестке (кажется, проблема была в путешествовавшем верхом эльфе), Джеку начали ожесточенно названивать, и он, извинившись, поднял трубку.

— Они погибли, — трагично возвестил Архитектор, и у Джека все похолодело внутри — будто Хельм полез ледяными пальцами за ворот.

— Я... — пробормотал Джек. — О, Создатель... Как это случилось?

— Неожиданно, — грустно сказал Архитектор. — Как и все ужасные события.

С эльфом как-то разобрались, и сзади ожесточенно забибикали. Дух Порядка усиленно махал рукой, веля Джеку проезжать, но он не тронулся с места, переживая свою потерю — отвлекся только на то, чтобы высунуться в окно и посоветовать активно сигналящему парню сосать красный лириум.

— Такие крошечные, — продолжал страдать Архитектор. — И такие значимые.

Вот это уже было довольно странно.

Джек встряхнул головой и наконец задался вопросом, почему ему звонит никто иной, как Архитектор, который не знал не только о наличии у Джека соседей по квартире, но и о том, как звучит его фамилия. В представлении Джека, если бы что-то случилось с Параксором или Хельмом, перед ним немедленно материализовался бы тот мерзкий специалист по защите прав, в белом костюмчике, с чемоданчиком и непреодолимым стремлением поболтать о Создателе и выборах, как будто он на полставки подрабатывал одновременно проповедником и агитатором избирательной кампании.

— Вы говорите о... — пробормотал Джек. — В смысле, о том, о чем я думаю?

— О колонии бактерий, да, — вздохнул Архитектор. — Мой бедный страж, он такие надежды возлагал на этот эксперимент. Какая неудача!

— Ужасно, что все они умерли, — неприлично жизнерадостным тоном согласился Джек, зажал динамик ладонью и, повернувшись к Лили, поспешил обрадовать притихшую бедняжку: — Моих друзей не развоплотило!

Лили посмотрела на него глазами подстреленной лани, и Джек, торопливо объединив соболезнования с прощанием, повесил трубку и наконец нажал на газ. До дома Лили, располагавшегося в тени зеленеющих деревьев, они добрались без происшествий, и Джек неуверенно вызвался проводить ее до квартиры. Лили немедленно согласилась (это обрадовало), но, поднимаясь по ступеням, почему-то постоянно оборачивалась (это заставляло насторожиться).

— Ну что ж, — ломким голосом сказала она, поворачивая ключ в замке своей двери. — Спасибо... за вечер.

Дверь приоткрылась, и из темного проема немедленно вынырнул юркий черный комок. Джек знал этих тварей — они наводняли квартиру, если Параксор нервничал, превращаясь то в здоровых пауков, то в личинок. Джек хорошенько замахнулся ногой, Лили закричала, и он успел подумать, что, возможно, реабилитируется в глазах девушки, о которой он мечтал больше месяца, избавив дом от мелкой нечисти, когда ее однотонный вопль превратился в звонкое «моя кошка!»

Кошка, словно отреагировав на призыв, прыгнула и вцепилась Джеку в колено. Он заорал, запрыгал на одной ноге, и Лили немедленно схватила проклятое животное, прижала к груди и скрылась за дверью, с грохотом захлопнув ее за собой.

Джек, потирая расцарапанную ногу и ругаясь золотыми градами вперемешку с гребанными котами, робко потянулся к дверному звонку, передумал и убрал руку.

По пути домой он заехал в прокат и взял «Мечту» на DVD.

имшаэль, фем!лавеллан; пре-канон, ретеллинг рассказа кинга "человек в черном костюме", ~1100 слов
В траве попадались редкие желтые цветы — пушистые, осыпающие колени и руки пыльцой. Эллана склонилась так низко к земле, что один особенно крупный цветок щекотал ей щеку.

Она дышала, как учил Энансаль — медленно, глубоко и ровно — и поглаживала большим пальцем оперение стрелы. Шуметь она себе запретила — иначе бурый зайчишка поймет, что не один на поляне, и пустится наутек. Эллана быстрая, но зайца ей не догнать. Энансаль говорил, самое важное — выбрать правильный момент, чтобы спустить тетиву. И не спугнуть добычу прежде, чем он наступит.

Заяц повернулся к Эллане лоснящимся от сытости боком, и она поняла: пора! Послушно поддалась наполовину натянутая тетива, ударила по запястью, когда Эллана разжала пальцы — слишком уж неудобной была позиция. Заяц и ухом дернуть не успел — упал набок, пронзенный едва ли не насквозь, и заверещал — почти как даллен.

Эллана вскочила на ноги, выпрыгнула из зарослей кустарника, оцарапав плечи и не обратив на это внимания, окрыленная успехом. Заяц попытался приподняться на лапах, она ему не позволила — прижала ладонью к земле и надавила лезвием охотничьего ножа — тоже как учили.

Шерстка на ощупь была — будто дорогая шемленская ткань, которой обивали книги. Эллана погладила остывающую тушку, гордясь собой, потом принялась свежевать. Выходило скверно, совсем не как у бывалых охотников, нож то и дело соскальзывал, шкура отходила словно нехотя.

Наверное, он подошел неслышно. Стоял на краю поляны и смотрел, как Эллана возится с окровавленной тушкой. Она так увлеклась своим делом, что совсем забыла, как старшие напутствовали: в лесу всегда гляди по сторонам, всегда будь настороже. Наверное, он заскучал, и поэтому сказал:

— Приветствую тебя, маленькая охотница!

Эллана вскочила на ноги. Лук с тулом остались в траве, и она тут же пожалела об этом. Оставался только охотничий нож, и она покрепче сжала его в окровавленных пальцах.

На нее смотрел шемлен — круглоухий и круглолицый. Он улыбался ласковой улыбкой, но глаза были голодными, как у заплутавшего в лесу ребенка. На нем была богатая одежда и расшитые серебряной нитью сапоги, совершенно непригодные для того, чтобы ходить в них по лесу, — но выглядел он больным и слегка исхудавшим.

— Я рад тебя видеть, маленькая охотница, — приветливо сказал человек. — Честно признаться, тебя-то я и ищу.

Он направился к Эллане, радостно улыбаясь. Ей показалось, он захочет ее обнять, когда подойдет достаточно близко, и она торопливо отступила на шаг, выставив перед собой руку с ножом.

Человек остановился.

— Что ты! — с веселым удивлением сказал он, а потом нахмурился, и в голосе у него задрожал гнев. — Глупая маленькая охотница, разве я явился к тебе не как друг? Ты боишься меня?

В его голодных глазах будто бы заплясали лиловые искры. Эллана сделала еще один шаг назад, и тут же разозлилась на себя за трусость.

— Я — долийская охотница, — сказала она; голос дрогнул, но только слегка. — Я тебя не боюсь. Я отрежу твои круглые уши, если ты захочешь обидеть меня. А если ты меня убьешь, то мой клан тебя найдет, и тебе будет плохо.

— Твой клан! — воскликнул шемлен. — Из-за них я тебя и ищу. Видишь ли, моя бесстрашная охотница, весь твой клан перебит.

Сперва Эллана заметила, что нож в ее руке задрожал. Потом она поняла, что трясется всем телом; по деревьям, и кустам, и высокой траве, которая режет, если не умеешь правильно поставить ногу, будто бы пробежала рябь.

— Это неправда, — хрипло сказала Эллана. — Ты врешь. Признайся, что ты врешь!

Человек с любопытством смотрел на нее, склонив голову набок.

— Мне очень жаль, — равнодушно сказал он. — Но все они умерли. Пришли люди из города, шемлен, как вы их называете, и перебили клан Лавеллан. Говорят, там, в городе, все просто с ума посходили. Наверное, так оно и есть: они жестоко расправились с вами. Хранительницу вашу повесили — я видел, как дергались ее ноги, пока она умирала. С красивыми охотницами, конечно же, позабавились. Впрочем, досталось и некоторым юношам посмазливей. Ты далеко ушла от вашей стоянки — иначе точно услышала бы, как они кричали.

Эллана опустила руку с ножом. Рыдания подкатывали к горлу, — от них ее и трясло — но слез почему-то не было.

— Ты все врешь, — сдавленно сказала она. — Ты все это придумал! Ты просто мерзкий шемлен, который выдумывает всякие гадости!

— Уверяю тебя, это не так, — человек пожал плечами и сделал еще несколько шагов к Эллане. — А я, ты знаешь, ужасно голоден. Я встретил людей, которые сделали мне очень больно. Они отправили меня сюда... поэтому, маленькая охотница, ты станешь моей пищей.

Эллана сглотнула. Ноги как будто приросли к нагретой солнцем земле, покрытой прошлогодними сосновыми иголками. Человек теперь стоял так близко, что она без труда могла разглядеть лиловый огонек в глубине его зрачков.

— Не ешь меня, — прошептала Эланна; слова вырвались словно против воли, и она торопливо зажала ладошкой рот, запоздало попытавшись их удержать.

Человек резко передернул плечами — как будто хотел вылезти из собственного тела. Лицо его исказило страдание, словно он не мог выбрать между двумя одинаково ужасными — или одинаково притягательными — вариантами.

— Нет, охотница, — хрипло сказал он. — Нет, ты не понимаешь — я умираю от голода...

Эллана торопливо опустила взгляд, чтобы не смотреть в его страшное лицо — и увидела не до конца освежеванную тушку. Не давая себе времени передумать, она торопливо подняла ее и сунула в руки человека, пачкая кровью его красивую одежду.

— Съешь вот это!

Человек схватил мертвого зайца своими длинными бледными пальцами. Челюсть его опустилась почти до груди, углы рта растянулись и порвались; человек принялся жадно засовывать тушку себе в глотку, даже не пытаясь разжевать его острыми зубами, и из глаз у него потекла кровь, густая и темная.

Эллана снова вспомнила слова Энансаля. Самое главное — выбрать момент.

Ноги отмерли — и она сорвалась с места.

Ушибаясь пальцами о выпирающие корни деревьев и царапая лицо и руки о ветви, Эллана бежала, не разбирая дороги, бежала, сбив дыхание и не понимая, что плачет.

— Охотница! — кричал человек ей вдогонку. — Маленькая охотница, постой!

Он преследовал ее, и когда Эллана обернулась, хотя не должна была оборачиваться, она увидела, что челюсть у него встала на место, а деревья будто бы расступаются перед ним, давая дорогу, и человек стремительно нагоняет ее.

— Я еще не насытился! — кричал он. — Но на этот раз я дам тебе выбор! Ты же знаешь — ты не сможешь уйти от меня!

И Эллана знала: он прав.


Хранительница Дешанна разбудила кричавшую девочку и долго прижимала к груди, успокаивающе гладя по взмокшей спине и слипшимся от пота волосам. Эллана, дрожа, зачем-то ощупала ее шею ледяными пальцами — а потом спрятала лицо на плече и отчаянно заревела. Давеча Дешанна отчитала ее за то, что негодница удрала в лес со сверстниками, которым предстояло стать охотниками, — теперь ссора была забыта, и Эллана доверчивым шепотом на ухо рассказала о своей встрече с демоном. Успокоилась она лишь к рассвету. Дешанна поплотнее укутала свою Первую в шкуру, ласково коснулась губами лба.

— Отдыхай, и помни — тебе не нужно бояться, — наставительно произнесла она. — В Тени имеет значение лишь то, во что ты веришь. Верь в себя.

Эллана кивнула, но когда Дешанна хотела подняться, придержала ее за рукав.

— Хранительница, — шепнула она. — Но что мне делать, если он снова придет ко мне, и у меня не будет зайца, чтобы его накормить?

@темы: Dragon Age, Сут - графоман, никаких пейрингов, только хардкор, очень много имшаэля

URL
Комментарии
2016-08-15 в 14:40 

Vergo
Love is under your will only.(c)
Фест проглядела по большей части, но АЫЫЫЫВВ, САМСОН И МЭДДОКС КАЖДЫЙ РАЗ ПРОСТО В КЛОЧЬЯ!! :weep3::weep3::heart:
ПИШИ ДАЛЬШЕ, БОЛЬШЕ, ЕЩЕ.:red::dance2:
И хэ, а не так как в каноне, а то сердце каждый раз кровью обливается:weep3:пажалста,пажалста! :weep::small:

2016-08-15 в 17:56 

Lissiel
Бродячая звезда
Сут, какую же красоту ты пишешь :heart:
Оно очень изящное, очень стилистически выдержанное и восхитительно мрачное.

2016-08-15 в 23:36 

Персе
третий радующийся
все хороши, но ретеллинг "человека" просто в самое сердце. это прекрасно настолько, насколько только возможно.

2016-08-16 в 10:39 

темная сестренка
Душою, Господи, я зол. Сжигает огонь греховный тело. Море, что я вместил в себе, утратило свой берег.
Vergo, ну, я думаю, в мире должно быть место драме :D это пара как-то предполагает трагизм.
спасибо :heart:

Lissiel, обож, спасибо огромное :inlove: столько комплиментов :shy:

Персе, обоже, ты что, все прочитала? :lol: мимими :heart:

URL
2016-08-16 в 10:41 

Персе
третий радующийся
слава цареубийце, ну разумеется :susp: я у тебя всё читаю.

2016-08-16 в 10:43 

темная сестренка
Душою, Господи, я зол. Сжигает огонь греховный тело. Море, что я вместил в себе, утратило свой берег.
Персе, ну просто тут много :shuffle: а ты даже не знаешь, кто все эти люди

URL
2016-08-16 в 10:46 

Персе
третий радующийся
слава цареубийце, недостаточно много :shuffle2:
я читала вики и примерно представляю ))

2016-08-16 в 10:51 

темная сестренка
Душою, Господи, я зол. Сжигает огонь греховный тело. Море, что я вместил в себе, утратило свой берег.
Персе, мидос по совокупности :laugh:
такая преданность /скупая слеза/

URL
2016-08-16 в 11:12 

Персе
третий радующийся
слава цареубийце, фбшный мидос, они крошечные ))

2016-08-16 в 16:57 

темная сестренка
Душою, Господи, я зол. Сжигает огонь греховный тело. Море, что я вместил в себе, утратило свой берег.
Персе, господи, да у тебя алва на аватарке!

URL
2016-08-16 в 17:01 

Персе
третий радующийся
слава цареубийце, да :3333 я же его люблю, и хуесошу за глаза тоже любя :lol:

2016-08-16 в 17:06 

темная сестренка
Душою, Господи, я зол. Сжигает огонь греховный тело. Море, что я вместил в себе, утратило свой берег.
Персе, ...
нам придется расстаться

URL
2016-08-16 в 17:45 

Персе
третий радующийся
2016-08-16 в 18:25 

темная сестренка
Душою, Господи, я зол. Сжигает огонь греховный тело. Море, что я вместил в себе, утратило свой берег.
URL
   

Массаракш

главная